Обзор исследований подросткового буллинга, из которого автор выводит три стратегии профилактики. Ключевой тезис: свидетелями школьной травли оказываются до 80% детей, и именно ради свидетелей буллинг совершается — ради признания и статуса среди них, — поэтому профилактика, адресованная только жертве и обидчику, бьёт мимо смыслового центра ситуации. Второй по значимости адресат — взрослые: позиция учителей, включая невмешательство и использование травли как инструмента дисциплины, названа среди факторов буллинга наравне с семейными. Собственные данные автора показывают, что преобладание в педколлективе учителей с высоким контролем над учебным процессом при доброжелательном отношении к ученикам связано с меньшим числом всех участников буллинга.
Автор: Волкова Е.Н.
Оригинал: Подростковый буллинг: направления профилактической работы и организация помощи
Год и выпуск: 2019, № 3
Кому и для какого вопроса пригодится
Педагогу-психологу и заместителю директора, которые собирают программу профилактики травли и решают, на кого её направить: на класс целиком, на «трудных» подростков или на педагогов. Статья отвечает на этот вопрос прямо и обосновывает ответ через устройство самой ситуации буллинга, а не через общие соображения о климате. Отдельно полезна тем, кто ведёт работу с педагогическим коллективом: значительная часть перечисленных факторов относится не к детям, а к поведению взрослых в школе.
Что именно изучали
Это аналитический обзор: автор сводит воедино результаты отечественных и зарубежных исследований подросткового буллинга и на их основе формулирует направления профилактики и организации помощи. Методологической рамкой выбрана культурно-историческая теория Л.С. Выготского, прежде всего понятие социальной ситуации развития — специфического для каждого возраста отношения между ребёнком и окружающей его действительностью. Автор подчёркивает, что социальная ситуация развития — это не столько характеристики среды, сколько особенности переживания ребёнком отношения к нему со стороны взрослых и сверстников, и что связь здесь двусторонняя: объективная социальная позиция порождает переживания, а переживания, в свою очередь, формируют нормы и ожидания, задающие позицию подростка в группе. Наряду с обзором приводятся результаты собственных исследований автора по связи характеристик педагогического коллектива с распространённостью буллинга.
Что обнаружили
- Жертвы буллинга, по сводным данным исследований, характеризуются низкой удовлетворённостью общением, низким социометрическим статусом, низкой самооценкой при высоком уровне притязаний, высокой тревожностью, высокой конфликтностью отношений и трудностями в общении. Обидчики — противоположным профилем: высокая удовлетворённость общением, высокая авторитарность, высокая самооценка, высокий уровень притязаний.
- Свидетели изучены хуже всех, хотя это самая многочисленная группа: по разным исследованиям, свидетелями школьной травли были до 80% детей и подростков. Автор считает эту группу смысловым центром явления — буллинг совершается ради свидетелей, ради признания и статуса среди них, с их поддержкой и одобрением.
- Группа свидетелей неоднородна. Помощники преследователей — низкий социометрический статус, довольно высокая авторитарность, средние самооценка и уровень притязаний. Защитники жертв — чрезвычайно высокий социометрический статус, высокая удовлетворённость общением, высокая самооценка. Нейтральные наблюдатели — довольно высокий статус, высокий коэффициент осознанности положительных отношений, высокая терпимость.
- Семейные факторы: риск стать обидчиком выше у детей, к которым родители относятся отстранённо, без теплоты и внимания, и у тех, кому позволяют вести себя агрессивно, не ограничивая такое поведение. Непоследовательное воспитание, когда родители то игнорируют негативное поведение, то «взрываются» агрессией, делает ребёнка уязвимым и приучает считать силу способом самозащиты. Дети, наблюдавшие жестокость одного родителя к другому, с большей вероятностью становятся обидчиками. Факторами названы также формальный родительский контроль и критика ребёнка за жалобы и проявление слабости, а фактором-протектором — материнская поддержка и включённость.
- Социально-экономический статус семьи, по приводимым данным, на вероятность стать обидчиком не влияет — вопреки распространённому ожиданию.
- Школьные факторы описаны как поведение взрослых. Учителя более склонны искать источники буллинга в психологических особенностях подростков, чем связывать их с собственным поведением и атмосферой школы; иногда им выгодно поддерживать травлю как инструмент поддержания дисциплины. Учителя часто не осознают ни причин, ни масштабов явления: считают самой распространённой физическую форму, уделяя меньше внимания клевете, слухам, принуждению, порче имущества, и предпочитают не вмешиваться во внутренние дела класса. Позиция игнорирования, отмечает автор, в итоге закрепляет агрессивное поведение обидчиков.
- В исследовании отношения к школе среди подростков из 40 стран показано, что вероятность стать жертвой выше при плохих отношениях с одноклассниками, а вероятность стать обидчиком растёт там, где не выстроены конструктивные отношения между учеником и учителем: учителя относятся несправедливо, не помогают нуждающимся в помощи и не прислушиваются к точке зрения учеников.
- Собственные данные автора: преобладание в педагогических коллективах учителей с высокой степенью контроля над учебным процессом и при этом с доброжелательным отношением к ученикам коррелирует с уменьшением числа жертв, обидчиков и свидетелей буллинга.
- Буллинг мультифинален: схожие начальные условия приводят к разным исходам, разделяя подростков на жертв, обидчиков и свидетелей, — поэтому по набору факторов нельзя предсказать конкретную роль.
Что из этого следует — и не следует
Автор формулирует три стратегии профилактики. Первая: работа должна менять поведение всех субъектов образовательного пространства и прежде всего взрослых — педагогов и родителей, а не только и не столько самих подростков. Вторая: ключевой адресат профилактики — свидетели. Третья: программы профилактики должны иметь выраженный социальный контекст и включать действенные механизмы обратной связи, в содержании которой представлены ненормативность буллинга и разрушительность его последствий для всех участников, а не только для жертвы. Организация помощи различается по группам: с жертвами и обидчиками это преимущественно терапевтический комплекс с участием психолога, при необходимости врачей и полицейских, а работа со свидетелями — консолидированные усилия педагогического коллектива и родительской общественности.
Чего статья не даёт. Это обзор, а не оценка эффективности: конкретной программы профилактики с проверенным результатом в тексте нет, и приведённые связи — корреляционные. Утверждение о доброжелательных учителях с высоким контролем описывает связь, а не доказанное причинное влияние: из него не следует, что усиление контроля само по себе снизит травлю. Числовые характеристики участников взяты из разных исследований с разными выборками и здесь не сопоставляются между собой. Тезис о том, что буллинг совершается ради свидетелей, — авторская интерпретация роли этой группы, а не измеренный результат.
Ограничения
Автор прямо указывает на мультифинальность буллинга: выраженность факторов и их сочетание с индивидуальными и личностными детерминантами различаются в каждой конкретной ситуации, поэтому общие закономерности не переносятся на отдельный случай напрямую. Отмечено также, что группа свидетелей изучена в меньшей степени, чем жертвы и обидчики.