Теоретическая статья Белобрыкиной и Шамшиковой (Вестник практической психологии образования, 2007, № 4) предлагает критерии «истинной игрушки» — синкретизм и способность нести символ, на который ребёнок «сбрасывает» собственную фантазию, — и противопоставляет ей «суррогатную игрушку», задающую жёсткий готовый образ массовой культуры (разбор на примере куклы Барби). Опирается на концепцию переходного объекта Винникотта и данные опроса Абраменковой о распаде групповой игры у дошкольников. Это концептуальный анализ, а не эмпирическое исследование: тезисы о вреде конкретных игрушек — авторская интерпретация.
Авторы: Белобрыкина О.А., Шамшикова (Новосибирский государственный педагогический университет; инициалы второго автора в собранном тексте не сохранились)
Оригинал: «Ребенок и игрушка»
Год и выпуск: 2007, № 4 (по URL архива журнала), с. 118–124
Кому и для какого вопроса пригодится
Психологам и педагогам дошкольного и начального звена, которые консультируют родителей по выбору игрушек или анализируют игру детей. Статья теоретическая: прямых практических инструментов не даёт, но предлагает понятийный аппарат («переходный объект», «истинная» и «суррогатная» игрушка), которым удобно объяснять родителям, почему потрёпанный мишка ценнее нового, а полностью «укомплектованная» кукла может обеднять игру.
Что именно изучали
Это концептуальный анализ феномена игрушки в контексте культурно-исторической традиции (Выготский, Д.Б. и Б.Д. Эльконины) и психоанализа (Винникотт). Авторы отмечают, что целостной психологической концепции игрушки нет ни в отечественной, ни в зарубежной науке, и предлагают собственные критерии. Эмпирическая база — ссылки на чужие данные: опрос В.В. Абраменковой (1999) в московских детсадах и психосемантический анализ кукол Барби 1960–2004 годов К.Л. Лидина.
Что обнаружили
- По данным Абраменковой, 5% детей 4–6 лет не смогли назвать ни одной любимой игры, 4% назвали компьютерные игры, более четверти предпочли игрушки (машинки, трансформеры, Барби); правила подвижных игр смогли сформулировать единицы, групповые игры практически исчезли.
- Первая игрушка появляется в пространстве, которое мать «оставляет незаполненным заботой», и работает как переходный объект по Винникотту: первое «не-Я» ребёнка, удерживающее его фантазии, защищающее от страхов и одиночества; объект не должен меняться иначе как руками самого ребёнка.
- К пяти свойствам истинной игрушки по М.В. Осориной (привлекательность, доступность овладения, развивающий потенциал, особый статус, способность принимать проекции) авторы добавляют главный, по их мнению, критерий: синкретизм и потенциал символа — многозначность, позволяющая одушевлять предмет и «сбрасывать» на него собственный фантазийный образ.
- «Суррогатная игрушка» — предмет-знак с жёстко заданным образом массовой культуры. Разбор куклы Барби (по Абраменковой, Тендряковой, Элькониновой): регламентированная игра, готовая шкала ценностей «красивой жизни», выпадение линии «дочки-матери». По данным Лидина, эволюция образа Барби за 45 лет шла от сдержанных эмоций радости и скромности к возбуждению и агрессии.
- Суррогатную игрушку авторы отличают от квази-игрушки по А.Н. Леонтьеву (предмет с предопределённым назначением): сломав заданность квази-игрушки, ребёнок может превратить её в истинную.
Что из этого следует — и не следует
Авторы предлагают сместить внимание исследователей и практиков с игрушки как «средства развития» на психологическое пространство взаимодействия ребёнка с игрушкой — и рассматривать игрушку как форму существования ценностей культуры. Для практика отсюда следует внимание к тому, оставляет ли игрушка место собственной фантазии ребёнка.
Важно учитывать: это теоретическое эссе, а не эмпирическое исследование. Оценки конкретных игрушек (в том числе Барби) — авторская культурологическая интерпретация с опорой на чужие данные; статья не позволяет утверждать причинно-следственную связь между конкретным типом игрушек и нарушениями развития.
Оригинал: Ребенок и игрушка // Вестник практической психологии образования — 2007. Том 4. № 4 | PsyJournals.ru