Почему шрифт Брайля понадобился только тогда, когда обучение незрячих стало обязательным

База знаний Профессиональное развитие
, , , ,
1

Н.Н. Малофеев показывает, что судьба «обходного пути» к грамоте для незрячих зависела не от техники, а от того, какую цель общество ставило их образованию. От обучения слепого чтению в IV веке до первой специальной школы прошло полтора тысячелетия, а изобретённый в 1825 году точечный алфавит долго оставался невостребованным, пока обучение грамоте не считалось обязательным. Спор берлинского и дрезденского директоров об академическом или ремесленном образовании автор объясняет не педагогическими взглядами, а сословной принадлежностью их воспитанников.

Практические выводы

  • Приём с вырезными буквами был найден ещё в IV веке, но на столетия остался незамеченным: в обучении слепого грамоте не видели необходимости.
  • Образование долго ухудшало привычный статус незрячего: ремесло нищего кормило лучше всякого труда.
  • Первое экспериментальное обучение слепого грамоте было платным наоборот — платил педагог, чтобы семья отпустила сына с паперти.
  • Спор о целях — «хорошее образование» или ремесло — автор объясняет тем, что одни выпускники могли рассчитывать на семью, а другим предстояло зарабатывать самим.
  • К 1914 году Великобритания довела число общедоступных библиотек для незрячих до 118, включая детскую с бесплатной рассылкой книг по почте.

Автор: Малофеев Н.Н. (Ленинградский государственный университет им. А.С. Пушкина, Санкт-Петербург)
Оригинал: Роль и место письменной культуры в контексте понимания целей специального образования незрячих детей
Год и выпуск: 2024, № 57

Когда пригодится

Когда обсуждается, обязателен ли для конкретного ребёнка полноценный доступ к письменной культуре или «достаточно» практических навыков. Статья показывает на историческом материале, что этот вопрос решается не техникой и не возможностями ребёнка, а тем, какую цель общество ставит его образованию, — и что технический «обходной путь» остаётся невостребованным ровно до тех пор, пока цель сформулирована узко.

Второе применение — профессиональный контекст для тифлопедагога и для любого специалиста, объясняющего администрации или семье, почему обучение грамоте не является факультативной частью программы. Прикладных приёмов здесь нет: это историко-аналитическая работа.

Основное содержание

Долгая пауза длиной в полторы тысячи лет. Автор начинает с парадокса: одарённость слепых европейцы наблюдали неоднократно, но традиция, зародившаяся ещё в Античности, ограничивала возможное обучение слепого стихосложением, пением и игрой на инструментах. Незрячий, в отличие от глухонемого, владел речью, усваивал правила поведения и внешне мог не отличаться от окружающих — мистического страха он не вызывал, и тем удивительнее отсутствие попыток учить его грамоте.

Единичный прецедент известен: у александрийского философа Дидима Слепого (ок. 313–398), утратившего зрение в пять лет, нашёлся наставник, который научил его читать, вырезав буквы из дерева, — «вырезная азбука». Решение оказалось простым, но на столетия не привлекло ничьего внимания, потому что, как формулирует автор, в обучении слепца чтению и письму не видели необходимости.

Причину автор называет прямо и без сентиментальности. Положение незрячих было относительно благополучным: королевское разрешение нищенствовать, участливое отношение Римско-католической церкви и зажиточных горожан превратили слепцов в особую касту. Ремесло нищего кормило лучше всякого труда, а образование, как ни парадоксально, ухудшало привычный статус. Отдельно автор предостерегает от рассказов о «великих слепцах» как аргументе: Гомера и Мильтона разделяют две с половиной тысячи лет, и оба утратили зрение много позже, чем обрели известность и гражданский статус, то есть их случаи ничего не говорят о положении слепых вообще.

Прецедент и его осмысление. Рубежом, с которого начинается история специального обучения слепых детей, автор считает обучение по школьной программе Николаса Саундерсона (1682–1739), ослепшего в раннем детстве и ставшего профессором математики. Этот случай подтолкнул Дидро к «Письму о слепых в назидание зрячим» (1749), а психологический анализ Дидро заставил многих европейцев пересмотреть отношение к слепым и стал стимулом к специальным научным изысканиям.

Гаюи: первый обходной путь. Валентин Гаюи (1745–1822), почитатель Дидро, решил открыть школу, но благотворительное общество отказалось передать ему двенадцать отобранных из приюта детей. Тогда он нашёл ученика на церковной паперти — семнадцатилетнего слепого от рождения юношу, чьи родители были довольны размерами собираемой милостыни. Автор обращает внимание на деталь, которая современному читателю кажется невероятной: первое в мире экспериментальное обучение слепого письму и чтению было платным наоборот — платил педагог, только на таких условиях родители согласились.

Меньше чем через год Гаюи представил результаты Французской академии наук (1785); одобрение академиков и газетная шумиха дали пожертвования, а затем и королевский указ, превративший частную «Мастерскую трудящихся слепых» в Королевский институт слепых (1786). «Очерк об обучении слепых» (1786) стал первой попыткой определить задачи, содержание и методы школьного обучения этих детей, включив овладение грамотой как обязательный элемент. Техническое решение Гаюи подсмотрел у наборщиков: передвижной шрифт наподобие типографского, буквы высотой не менее 15 мм, набор строк в гнёздах доски.

Лидерство Франции автор объясняет не случайностью, а средой: Париж той поры был столицей Просвещения, в стране были Академия наук, научное сообщество, газеты и умение горожан их читать, церковь не смела перечить просвещённому монарху, а призрение слепых исторически входило в круг добрых дел его предков.

Брайль: обходной путь удобнее. Луи Брайль, воспитанник того же института, усовершенствовал рельефный шрифт Барбье и предложил точечный алфавит, способ книгопечатания и систему нотной записи; алфавит он изобрёл в шестнадцать лет и опубликовал после доработок в 1825 году. Автор описывает это в терминах Л.С. Выготского: Брайль предложил новый и гораздо более удобный «обходной путь» обучения письменной речи — сделал буквы осязаемыми, как и Гаюи, но способом более простым для ребёнка и более технологичным для книгоиздателей.

И тут же фиксирует главный тезис статьи: изобретение снимало технические ограничения, но многие европейцы на этапе становления специального образования по-прежнему не считали обучение слепого грамоте обязательным.

Спор о целях: Берлин против Дрездена. Немецкий материал автор берёт как модельный. Директор Берлинского института Цейне — выпускник университета, начинавший учителем географии в классической гимназии, друг и ученик Песталоцци — повторял, что слепой способен достичь высокого уровня образования, нужно только внушить ему веру в свои силы, и приближал программу института к гимназической, включая обязательное освоение письменной культуры. Директор Дрезденского института Георги утверждал, что незрячий «хотя и способен к развитию, но имеет свои пределы, вытекающие из целей общества», и, не отрицая роли образования, считал важнейшим ремесленное обучение, трудоустройство и патронат выпускников; он ввёл плетение канатов и корзин, столярное и щёточное дело и построил учреждение из дошкольного, школьного и ремесленного отделений, категорически не признавая нищенство достойным способом существования.

Ключевое объяснение автора: первопричина расхождений не в педагогических предпочтениях, а в том, что подопечные принадлежали к разным сословиям. Одни выпускники по выходе из школы могли рассчитывать на помощь близких, другим предстояло зарабатывать самостоятельно. А государственным институтам, возникшим благодаря введению всеобуча, цель определило правительство, желавшее в обмен на затраченные средства получить работоспособных граждан, — отсюда приоритет ремесла в Германии.

Закон меняет всё. Германия принимает закон об обязательном обучении слепых, глухих и умственно отсталых детей в 1873 году; к концу XIX века в Пруссии действует 15 учебно-воспитательных заведений для слепых и детский сад для слепых малышей. Саксонскую систему современник описывал как завершённое целое: подготовительная школа для детей 6–12 лет, главное училище в Дрездене для 12–20 лет, два отделения для ослепших в зрелом возрасте, два особых училища для малоразвитых детей. За столетие, отмечает автор, Германия прошла путь от модельной школы с единственным учеником до развёрнутой системы обучения и социальной опеки.

Именно здесь и замыкается основной тезис: в контексте обязательного специального образования освоение чтения и письма становится неотъемлемой частью начального образования незрячих, а изобретение Брайля — востребованным. Автор подчёркивает и второй поворот: когда среди учеников оказались дети состоятельных родителей, которым ремесло ради заработка не требовалось, выяснилось, что грамота нужна и тем, и другим — при разных целях образования потребность в обходном пути оказалась общей.

Английский вариант. Англичане долго понимали опеку слепых как призрение и направляли их в приюты; с конца XVIII века появляются школы-мастерские с обучением ремеслу без большого внимания к общему образованию, а в первой половине XIX века из 28 благотворительных заведений учебными можно было считать не более пяти. Модернизацию автор связывает с Томасом Эрмитеджем (1824–1890), слабовидящим выпускником медицинского факультета, который начал вхождение в профессию с изучения континентального опыта — поступок, требовавший гражданского мужества в атмосфере «блестящей изоляции». Убедившись в Париже, что решение Брайля эффективнее английских рельефных шрифтов, он организовал издание рельефных книг для летучих библиотек и учебников; к 1887 году их появилось около 300 томов.

При этом Эрмитедж, отмечает автор, оставался британцем в вопросе о целях образования для разных сословий: слепым детям из разных социальных слоёв, по его мысли, не следовало обучаться совместно. Открылись Королевский нормальный колледж (1868) с сильным музыкальным образованием, закрытый институт для мальчиков дворянского происхождения, многие выпускники которого поступали в Кембридж и Оксфорд, и в начале XX века заведение для «слепых леди». К рубежу веков Великобритания располагала 70 институтами для слепых против 34 в Германии и 28 во Франции.

Библиотеки как следствие способа книгопечатания. Первая общедоступная библиотека для незрячих приняла читателей в 1882 году, к 1914 году их число дошло до 118, специализированные фонды имелись в публичных библиотеках более чем 50 городов. Автор приводит объёмы: около 6500 томов в библиотеке Общества распространения грамотности в Глазго, более 7000 в передвижной библиотеке Лондонского общества обучения слепых на дому, 14000 томов и 2000 нотных записей в Лондонской национальной библиотеке. Обслуживание строилось с учётом возраста и профессиональных интересов; работала детская библиотека, бесплатно пересылавшая книги по почте, школьники получали учебники и художественную литературу по месту обучения, студенты пользовались фондом Оксфордского университета. Отдельно описан Френсис Кемпбелл — незрячий музыкант и тифлопедагог, собравший уникальную коллекцию нотных записей по Брайлю и разработавший систему физической реабилитации незрячего; в Первую мировую войну при его колледже открылся центр помощи военнослужащим, потерявшим зрение, где их учили читать и писать по Брайлю.

Одна дата требует проверки. В статье учреждение Берлинского института слепых 13 октября 1806 года связывается со встречей с Гаюи короля Фридриха Вильгельма II, который к тому времени уже несколько лет как умер, — в 1806 году прусским королём был Фридрих Вильгельм III. Сам аргумент автора это не затрагивает: он тут же оговаривает, что заведения для детей с недостатками зрения появились бы в сопоставимые сроки независимо от прихоти конкретного монарха, поскольку Пруссия последовательно двигалась к обязательному школьному обучению. Но при цитировании этого фрагмента имя короля стоит уточнить по другому источнику.

Источники