Материал описывает практику проекта «Театр без границ», за пять сезонов сыгравшего в Санкт-Петербурге более ста репертуарных спектаклей с переводом на русский жестовый язык. Разобраны рабочие решения: как переводчик выбирает между калькирующей и разговорной жестовой речью в зависимости от темпа сцены и жанра, почему он располагается публично и объявление о переводе звучит на весь зал, как это снимает страх неслышащих зрителей привлечь к себе внимание, что даёт вибрационное решение зала и экскурсия за кулисы. По данным опроса зрителей на девяти спектаклях, самым комфортным способом восприятия спектакля перевод на жестовый язык назвали 90% опрошенных — объём выборки в статье не указан.
Практические выводы
- Единый принцип рассадки: взгляд неслышащего зрителя направлен на сцену «сквозь» переводчика.
- Калькирующая речь — при различимых репликах и высоком штиле, разговорная — при быстром темпе и перекрывающихся репликах.
- Переводчик передаёт не только реплики, но и звуковую партитуру — завывание метели, карканье ворон.
- Повышенное внимание зала к переводчику, по наблюдениям авторов, спадает через 15–20 минут действия.
- Переводчик остаётся в зале в антракте и после спектакля — это часть методики, а не любезность.
Авторы: Мурза С.А., Красильникова О.А.
Оригинал: Инклюзивное пространство театра как ресурс развития и социализации лиц с нарушенным слухом
Год и выпуск: Альманах ИКП РАО, № 50
Когда пригодится
Сурдопедагогу и педагогу школы для детей с нарушениями слуха, который планирует культурно-образовательную работу и хочет, чтобы поход в театр не сводился к разовому мероприятию. Материал отвечает на вопрос, что именно делает спектакль доступным для неслышащего зрителя, — и показывает, что дело не только в переводе реплик.
Полезен он и организаторам с другой стороны: сотруднику театра, музея или дома культуры, который берётся за доступную среду, и специалисту, объясняющему семье, чего ждать от первого похода на спектакль с переводом. Отдельная адресация — тем, кто работает со страхом ребёнка или подростка с нарушением слуха привлечь внимание слышащих к своей особенности: авторы разбирают, как устроен показ, чтобы этот страх снижался, а не усиливался.
Опыт, из которого собран материал, — проект «Театр без границ» в Санкт-Петербурге: пять театральных сезонов, более ста сыгранных спектаклей с переводом на русский жестовый язык, начиная со спектакля «Рикки-Тикки-Тави» в Театре эстрады им. А. Райкина в декабре 2018 года.
Основное содержание
Что переводит переводчик. Задача перевода в театре шире, чем передать произносимый актёрами текст: он должен сделать доступным художественное содержание спектакля. Отсюда практическое следствие — переводчик работает и со звуковой партитурой. В спектакле «Комната Герды» театра «Особняк» наравне с монологами героини передаются завывание метели и карканье ворон.
Как выбирается тип жестовой речи. Авторы описывают рабочее правило, опирающееся на различение калькирующей и разговорной жестовой речи. Если темп сцены или речи персонажа позволяет, используется преимущественно калькирующий перевод — так переводятся монологи, диалоги и полилоги с различимыми репликами. При ускорении темпа переводчик включает разговорные жесты или сокращает число калькирующих, сохраняя важнейшие для понимания. Если реплики в полилоге перекрывают друг друга и становятся неразличимыми, эпизод переводится разговорными жестами. Выбор работает и как характеристика персонажа или жанра: монолог Гамлета передаётся калькирующей речью, диалог базарных торговцев в комедии — разговорным жестовым языком. Постоянной профессиональной установкой авторы называют воспитание у зрителей культуры речи, а самой работе переводчика — как и работе актёра — свойственна импровизация.
Где стоит переводчик. Конкретное решение зависит от архитектуры зала и сценографии спектакля, но принцип единый: взгляд зрителя с нарушением слуха направляется на сцену «сквозь» переводчика. Переводчик располагается максимально близко к месту действия, нередко прямо на авансцене, а неслышащая аудитория — максимально близко к переводчику.
Публичность как рабочее решение, а не издержка. Такое расположение делает свидетелями происходящего весь зал, и авторы называют это самой дискуссионной точкой организации перевода. Их позиция: именно с открытости начинается воздействие театра. Перед спектаклем, помимо обычного предупреждения выключить телефоны, звучит пояснение, что спектакль пойдёт с переводом на жестовый язык, и оба сообщения — и обычное, и дополнительное — переводятся. Переводчик, начинающий жестикулировать в луче света ещё до начала действия, первым демонстрирует нормальность происходящего, а слышащим детям это даёт время задать вопросы родителям. По наблюдениям авторов, повышенное внимание зала к переводчику и к неслышащим зрителям спадает до комфортного уровня к антракту, а чаще уже через 15–20 минут сценического времени; при регулярных посещениях начальная тревожность неслышащих зрителей уменьшается или преодолевается полностью.
Работа не заканчивается поклонами. Переводчик не уходит из зала в антракте и сразу после спектакля, а продолжает взаимодействовать со зрителями: потребность что-то спросить или обсудить удовлетворяется немедленно. К нему обращаются и слышащие зрители с просьбой показать простые жесты для установления контакта — «привет», «хорошо», «нравится»; жестовое обозначение аплодисментов, по наблюдениям авторов, быстро осваивает весь зал. Инициативные слышащие дети вовлекают неслышащих сверстников во взаимодействие напрямую или через переводчика.
Вибрация как дополнительный канал. Авторы указывают на вибрационные ощущения как ресурс, расширяющий доступ к звуковому спектру спектакля: в постановке Александринского театра «Сегодня 2016 — …» состояние тревоги передаётся не только гулом, но и вибрацией зрительских мест. Театры вводят такие решения из собственных эстетических соображений, но для неслышащей аудитории они особенно значимы, поскольку вибрационное восприятие развивается у глухих детей как сверхкомпенсаторное.
Экскурсия за кулисы. Проект проводит экскурсии с переводом на жестовый язык: группа посещает гримёрки, костюмерную и реквизиторскую. Смысл — в разборе того, как создаётся художественный образ. Показ полупрозрачного воздушного плаща, которым человек «превращается» в мотылька, задаёт не прямую ассоциацию «мотылёк — крылья», а более сложную — «мотылёк — ткань — лёгкость, полёт, хрупкость»; на такие переходы, по мнению авторов, и опирается развитие воображения.
Что даёт повторный просмотр. Авторы подчёркивают, что для развития внимания, понимания целостности и навыков интерпретации одного посещения мало: нужны повторные просмотры и обсуждение увиденного со взрослыми и сверстниками. Театр разбивает сложный сюжет на действия и эпизоды и предъявляет цели персонажей — это делает его удобным материалом для такого разбора; в структуре спектакля заложен и важный для ребёнка с нарушением слуха приём повторения, в том числе ритмического.
Данные опроса зрителей. В 2022 году во время работы Летней театральной школы переводчика русского жестового языка на девяти спектаклях в Санкт-Петербурге по стандартизированному бланку анкеты опрашивались подростки и молодые люди с нарушениями слуха двух возрастных групп — от 10 до 15 и от 16 до 20 лет. Театр раз в месяц и чаще посещают 35% опрошенных, раз в полгода — 24%, впервые оказались в театре на момент опроса 17%. С друзьями ходят в театр 38%, с родственниками — 25%. Самым комфортным способом восприятия спектакля сопровождение действия переводом на жестовый язык назвали 90%.
Что с этими цифрами не так. Объём выборки в статье не указан ни для опроса в целом, ни для возрастных групп, поэтому пересчитать доли в число людей и оценить их устойчивость невозможно. Ответы о частоте посещений в сумме дают 76%, оставшаяся четверть не описана. Аннотация статьи заявляет «значимые различия в уровне готовности в зависимости от театральных предпочтений и зрительского опыта», однако в тексте нет ни сравниваемых групп, ни статистических критериев — различия не проверялись. Приводимые цифры разумно считать описанием аудитории конкретных девяти показов, а не характеристикой неслышащих зрителей вообще.
К той же категории относится и утверждение о развивающем эффекте театра. В статье оно опирается на наблюдения организаторов и на разбор отдельного семейного случая, приведённый со слов родственницы ребёнка; измерений до и после, группы сравнения и каких-либо показателей развития здесь нет. Практические решения проекта описаны подробно и воспроизводимы — эффект от них остаётся заявленным, а не проверенным.
Источники
- Мурза С.А., Красильникова О.А. Инклюзивное пространство театра как ресурс развития и социализации лиц с нарушенным слухом // Альманах Института коррекционной педагогики. № 50. — Инклюзивное пространство театра как ресурс развития и социализации лиц с нарушенным слухом - Альманах