В.Э. Пахальян, один из участников создания психологической службы образования, сопоставляет перечень её проблем, зафиксированный решением коллегии Минобразования 1995 года, с положением дел двадцать лет спустя и приходит к выводу, что список почти не изменился, а часть трудностей усугубилась. Его главный содержательный довод — служба разорвана между наукой, практикой и подготовкой специалистов: обратная связь между ними не работает, а государственного исследовательского центра, который занимался бы фундаментальными вопросами службы, автор попросту не нашёл. Отдельно он разбирает, что изменит переход на профессиональные стандарты и почему без специально созданного института экспертизы и подготовленных экспертов оценка качества психологической помощи останется формальной. Это позиционная статья, а не исследование: выводы опираются на документы, публикации и профессиональный опыт автора, а не на измерения.
Практические выводы
- Автор воспроизводит перечень проблем из решения коллегии 1995 года — от отсутствия процедуры аттестации до неопределённого статуса психолога в учреждении — и утверждает, что существенных изменений не произошло
- Поиск государственного исследовательского учреждения, занятого фундаментальными проблемами службы, результата не дал: прежняя лаборатория сменила тематику
- Сокращение числа психологов в учреждениях не повышает качества услуг, потому что оценивать качество некому: экспертов отбирают по формальным признакам — диплому и должности
- Претензия 1995 года к подготовке — перекос в сторону селективной диагностики отбора вместо диагностики развития ребёнка
- Рекомендации I Съезда 1994 года о централизованном обеспечении психологов методическими средствами и об экспертизе методик с выдачей сертификата качества так и не были выполнены
Список претензий к службе практической психологии образования не изменился с 1995 года: В.Э. Пахальян сверяет решение коллегии двадцатилетней давности с положением дел
Автор: Пахальян В.Э.
Оригинал: Служба практической психологии образования в России — 2015: «Куда идем мы с?..»
Год и выпуск: «Вестник практической психологии образования», 2015, № 2
Кому и для какого вопроса пригодится
Педагогу-психологу и руководителю службы, которые задаются вопросом, почему повседневные трудности их работы — неопределённый статус в учреждении, отсутствие внятных критериев оценки, разнобой в методическом обеспечении, слабая связь с центрами психологической помощи — выглядят как вечные и не решаются десятилетиями. Автор показывает, что это не местная беда: почти тот же перечень был официально зафиксирован ещё в 1995 году, и объясняет, из-за чего он воспроизводится. Практических приёмов статья не даёт; её ценность в другом — она даёт язык и исторический контекст для профессионального разговора о том, чего службе не хватает системно, и особенно полезна тому, кто участвует в обсуждении концепции службы или готовит специалистов.
Что именно изучали
Это аналитическая работа, построенная на профессиональной рефлексии автора, участвовавшего в создании службы, организации её мероприятий, управлении учреждениями психологической помощи и подготовке специалистов. Материал анализа — документы органов управления образованием, включая решение коллегии Минобразования РФ от 29.03.1995 № 7/1 и рекомендации I Съезда практических психологов образования России 1994 года; материалы профессиональных форумов и конференций 1980–90-х годов; публикации последних лет о состоянии службы; интервью основателей службы, взятые журналом ранее; собственный поиск действующего научного центра по проблематике психологической службы. Эмпирических данных, выборок и измерений в статье нет.
Что обнаружили
- Опорная рамка автора — целостная связка трёх составляющих: науки (научные и прикладные основания психологии в образовании), практики (собственно работа службы) и профессиональной подготовки психологов, причём каждая из них должна быть открытой системой. Разрыв обратной связи между исследовательским звеном и практикой автор считает корнем большинства проблем: без этой связи падает и объективность науки, и научная обоснованность практики.
- Перечень тревог И.В. Дубровиной, приведённый из более раннего интервью: разобщённость подходов и отсутствие единой научной основы; отсутствие целостности в подходе к ребёнку и к роли педагога-психолога; отсутствие чёткой структуры взаимодействия между педагогом-психологом, образовательной организацией и ППМС-центрами; слабость психологической культуры специалистов и недостаточное внимание к ней при подготовке как психологов, так и их преподавателей.
- Отсутствие научного центра. Пытаясь найти государственное исследовательское учреждение, занятое фундаментальными проблемами психологической службы в образовании, автор такого не обнаружил: лаборатория, ранее бывшая научным центром организации и научно-методического обеспечения службы и детской практической психологии, по её же описанию занимается теперь проблемой воспитания психологической грамотности и психологической культуры школьников.
- Сверка с решением коллегии 1995 года. В цитируемом фрагменте зафиксировано: этап экстенсивного строительства службы в основном завершён; уровень профессиональных требований к психологу растёт; ощущается дефицит квалифицированных кадров при росте потребности в психологической поддержке; возникает опасность дискредитации профессии из-за недостаточной подготовки; тревожит чрезмерный акцент подготовки на селективной психодиагностике — диагностике отбора — вместо диагностики развития личности ребёнка; слабо скоординирована работа психолога с медиками, а службы — с психолого-медико-педагогическими комиссиями; учреждения службы не включены в номенклатуру базовых образовательных учреждений; отсутствуют критерии и процедура профессиональной аттестации; не определён статус психолога в разных типах учреждений; не разработан образовательный стандарт по практической психологии. Вывод автора: существенных изменений за двадцать лет не произошло, а проблемы скорее усугубились.
- Невыполненные решения 1994 года. I Съезд рекомендовал наладить централизованное обеспечение психологов методическими средствами и профессиональной документацией, создать в министерстве подразделение по координации разработок и распространению материалов, поручить координационному совету оценку качества диагностических, развивающих и коррекционных методов с выдачей сертификата качества и охраной авторских прав и регулярно публиковать результаты этих экспертиз. Автор констатирует, что вместо этого законы свободного рынка и отсутствие проработанной государственной политики привели к дезорганизации в издании учебной и методической литературы для практических психологов.
- Претензии к подготовке специалистов. Автор приводит перечень 2008 года, который считает по-прежнему действующим: значительная часть учреждений, обучающих практической психологии, имеет мало преподавателей с собственным практическим опытом и квалификацией; многие не располагают помещениями и оборудованием под практические занятия по консультированию и групповым методам; единицы имеют собственную современную базу практики, где студент с второго-третьего курса работает под руководством наставника-практика; при отборе на практикоориентированные специальности не учитываются личностные характеристики претендентов, хотя именно они здесь одновременно и условие, и результат образования. Отдельно он отмечает, что учебные программы подготовки практических психологов мало отличаются от программ для будущих научных работников и преподавателей.
- Что изменит переход на профессиональные стандарты. Автор прогнозирует, что с их обязательным применением существующие проблемы службы не просто обнаружатся, а станут критическими, поскольку принципиально изменится нормативное поле деятельности и система подготовки. Требование к компетентности он формулирует так: специалист должен уметь оперативно перенастраивать и достраивать свою квалификацию под складывающуюся ситуацию, и это касается и обучающего, и обучаемого, и организатора, и исполнителя.
- Проблема экспертизы. Происходящее сокращение числа психологов в учреждениях, по наблюдению автора, к повышению качества услуг не ведёт: нет государственного института экспертизы качества психологической помощи и нет специально подготовленных экспертов. Экспертов отбирают «почти на глаз», по формальным основаниям — диплому и должности, — тогда как существо экспертной роли составляют специальная подготовка к экспертизе и опыт её проведения. Средства оценки работы и специалистов, и центров построены на формальных критериях, заимствованных из академической подготовки.
- Пять направлений работы, которые автор предлагает: создать целостную современную концепцию службы, отвечающую задачам психологического здоровья и психологической безопасности участников образовательной среды; определить структуру службы, обеспечивающую взаимодействие психолога учреждения и специализированных центров; разработать практикоориентированную методологию подготовки специалистов, согласованную с профстандартами и удерживающую психологическую культуру как самих психологов, так и тех, кто их готовит; создать государственный институт экспертизы качества помощи и подготовки экспертов, включая сертификацию практиков и оценку работы центров; обеспечить службу качественным профессиональным инструментарием, а вузы — литературой и методическими средствами, прошедшими экспертизу.
Что из этого следует — и не следует
Практический смысл для специалиста в том, чтобы отделить свои личные затруднения от системных. Если психолог не может получить внятного ответа, по каким критериям оценивают его работу и чем его функции отличаются от функций центра, то, по логике статьи, это не пробел в его квалификации: соответствующие механизмы не были созданы на уровне системы, и претензии к ним зафиксированы официально ещё в середине девяностых. Отсюда же следует прикладной вывод для руководителя службы: пока нет внешнего института экспертизы, критерии качества работы приходится задавать внутри организации и осознанно, иначе их место займут формальные показатели.
Чего статья не даёт и не утверждает. Это позиционный текст, а не исследование: тезис «за двадцать лет ничего существенно не изменилось» опирается на сопоставление документов и профессиональный опыт автора, а не на данные о численности специалистов, объёме помощи или её результатах. Автор сам оговаривает, что формат статьи не позволяет дать всесторонний и объективный анализ. Заключение об отсутствии профильного научного центра сделано по результату личного поиска и по описанию тематики одной лаборатории. Прогноз о том, что проблемы станут критическими с обязательным применением профстандартов, автор прямо называет своим прогнозом. Наконец, статья написана в 2015 году, и её нормативная часть — включая ожидавшиеся сроки перехода на профстандарты — сегодня требует сверки с действующими документами.