Психолог детского сада объясняет, почему педагогический опыт «не работает» с гиперактивным ребёнком, и разводит СДВГ и плохое воспитание: расстройство описано как нарушение развития с генетическими или перинатальными причинами, встроенное в темперамент и постоянное. Практически ценна сравнительная таблица «норма — СДВГ» по работе нервной системы, вниманию, его объёму, переключению, устойчивости и самооценке: из неё видно, почему ребёнок не удерживает доминанту и почему в фазе истощения он не реагирует ни на крик, ни на шёпот. Дальше материал разложен по трём фронтам работы психолога — в группе, на индивидуальных занятиях и с родителями, включая прямое предупреждение о сопротивлении семьи первому специалисту, заговорившему о нарушениях. Это опыт практика без исследовательских данных, а приведённые числовые характеристики внимания даны без ссылок на источник.
Практические выводы
- Автор разводит СДВГ и «плохое поведение»: это нарушение развития с генетическими либо перинатальными причинами, а не результат воспитания или аллергии.
- У ребёнка с СДВГ доминанта создаётся по каждому возбудителю, торможение запаздывает, а субпороговые сигналы, в норме не осознаваемые, воспринимаются как значимые.
- При истощении нервной системы ребёнок не реагирует ни на крик, ни на шёпот, а в парадоксальной фазе его отвлекает малейший шорох — громкость требования в этот момент ничего не меняет.
- Работа разложена на три фронта: в группе — учить осознавать свои и чужие эмоции, индивидуально — без оценки показывать реакции на поступки и обучать самоконтролю, с родителями — готовиться к отпору, если вы первый сказали о нарушениях.
- От ребёнка с СДВГ не стоит ждать, что он заметит состояние взрослого: проще и точнее прямо сказать, что вы сейчас чувствуете.
Ребёнок с СДВГ в детском саду: чем его внимание отличается от нормы и что психолог делает в группе, на индивидуальных занятиях и с родителями
Автор: Попова Е.Е.
Оригинал: Сопровождение детей с СДВГ в условиях ДОУ
Когда пригодится
Когда в группе детского сада есть ребёнок, с которым «не работает» привычный педагогический опыт, и воспитатель не понимает, что делать. Автор — практикующий психолог ДОУ — начинает именно с этой точки: трудность в том, что такие дети не выглядят больными. Они физически крепкие, за редким исключением интеллектуально развиты, за счёт любознательности и подвижности эрудированны, всегда в центре событий — заподозрить у них расстройство трудно, и взрослые в итоге игнорируют особенности психомоторной регуляции. Материал даёт психологу язык для разговора с педагогом и родителем: не «плохо воспитан», а «иначе устроена регуляция», — и разводит собственную работу психолога по трём направлениям. Возрастная привязка — дошкольники, поведение описано на примере детей 6–7 лет.
Основное содержание
Опорное определение автор берёт у детского психиатра и психотерапевта О.И. Романчука: СДВГ — полиморфный клинический синдром, главное проявление которого в нарушении способности ребёнка контролировать и регулировать своё поведение, что выливается в двигательную гиперактивность, нарушения внимания и импульсивность. Слово «полиморфный» здесь ключевое: двух одинаковых детей с СДВГ не бывает. Причина, вопреки распространённым представлениям, лежит в особенностях строения и функционирования головного мозга — генетические факторы в преобладающей части случаев либо перинатальное поражение центральной нервной системы, — а не в плохом воспитании или аллергии. Отсюда следует, что это нарушение развития: проявления присутствуют с раннего детства, «встроены» в темперамент и носят постоянный характер. Автор отдельно оговаривает, что двигательная активность, невнимательность и импульсивность нормальны для дошкольного и младшего школьного возраста, а СДВГ — крайняя точка спектра «активного» темперамента, где эти черты выражены настолько, что затрудняют обучение, социальную адаптацию и развитие в целом.
Механизм автор объясняет через дисфункцию лобной коры, которая обеспечивает интеграцию работы нейронов ради нужного результата: её нарушение вместе с нейрохимическими связями с серединными структурами ведёт к дезинтеграции процессов, к неспособности предвидеть предстоящие события и планировать деятельность. Отсюда же практический вывод, который стоит запомнить: дети с СДВГ могут часами заниматься тем, что им интересно, потому что интерес и эмоции дают дополнительную энергию и направленность, — и потому поиск «своего дела» для такого ребёнка автор считает главным вкладом взрослых в его будущее.
Самая полезная часть текста — сравнение того, как обрабатывают внешние сигналы дети условной нормы и дети с СДВГ. Субпороговый сигнал (кошка, шум шин за окном, речь в соседней комнате) в норме не осознаётся, а при СДВГ воспринимается как значимый. В норме внимание создаёт в коре доминанту, а остальные сигналы блокируются как второстепенные; при СДВГ произвольное внимание не удерживается, доминанта создаётся по каждому возбудителю, торможение запаздывает — автор сравнивает это с новогодней гирляндой. Объём внимания в норме охватывает до трёх объектов с достаточной полнотой и детализацией, при СДВГ — один и без детализации. Переключение в норме возможно по словесной инструкции взрослого, при СДВГ оно хаотично и следует за субпороговыми сигналами. Устойчивость сопоставима, но при СДВГ удерживается только в одиночестве или с одним включённым партнёром. Самооценка в норме адекватная или завышенная, при СДВГ — заниженная.
Отдельно описан режим истощения нервной системы. Чем выше её активность, тем более сильный сигнал нужен для активации, но в какой-то момент наступает резкое истощение и переход в противофазу: ребёнок не реагирует ни на крик, ни на шёпот, его можно ругать и окликать — он «не слышит». При более глубоком истощении наступает парадоксальная фаза, когда крик не воспринимается, а малейший шорох отвлекает. Для педагога это означает, что повышение громкости требования в такой момент бессмысленно.
Работу психолога в детском саду автор раскладывает на три направления. В группе — учить ребёнка осознавать свои эмоции и понимать эмоции других детей и взрослых. На индивидуальных занятиях — строить модель взаимодействия, в которой взрослый искренне и без оценки показывает ребёнку свои реакции на его поступки, учит анализировать последствия своих действий и обучает приёмам самоконтроля. С родителями — учитывать, что семья устойчивая система, и быть готовым к сопротивлению: если вы первый специалист, заговоривший о нарушениях поведения, отпор вероятен, и это не всегда значит, что вас не услышали. Союзником родителя, по автору, можно стать, только встав на сторону ребёнка и вооружившись знаниями о синдроме, его прогнозе, проявлениях у конкретного ребёнка и способах коррекции.
Про общение автор добавляет две поправки, которые снимают лишние обвинения с ребёнка. Первая: чувства гипердинамического ребёнка поверхностны, и если он не корректирует поведение из-за недомогания матери или усталости отца, то он не бесчувственный эгоист — он просто этого не заметил, потому что оценка чужого состояния требует концентрации, с которой у него проблемы. Поэтому надёжнее не ждать понимания, а прямо назвать своё состояние словами: такой ребёнок легко примет это как факт и, возможно, учтёт. Вторая: дети с СДВГ чувствительны к похвале и критике, но не удерживают эмоциональное состояние долго, из-за чего кажутся равнодушными к поощрениям и наказаниям — похвалили, а через три минуты он снова хулиганит. При этом, отмечает автор, эмоциональное благополучие снижает проявления импульсивности, отсюда её совет давать поручения и хвалить за выполнение.
Ограничения
Ограничение автор называет сама и оно существенно для переноса: синдром полиморфен, двух одинаковых детей с СДВГ не бывает, поэтому описанные направления работы — рамка, а не протокол под конкретного ребёнка. Второе следует из жанра: это выступление практика, делящегося опытом, а не исследование. Числовые характеристики внимания и утверждение о доказанной связи эмоционального благополучия со снижением импульсивности приведены без ссылок на источники, и проверить их по тексту нельзя.
Источники
- Попова Е.Е. Сопровождение детей с СДВГ в условиях ДОУ // Вестник практической психологии образования, 2016, № 1.