Автор разбирает, чем диалогово-феноменологический вариант гештальт-подхода отличается от привычной работы «по запросу и симптому», и отвечает на вопрос, откуда терапевт берёт основание для очередной реплики: из гипотезы о клиенте или из того, что происходит в контакте сейчас. Главный тезис — терапевт не источник происходящего в контакте, а его наблюдатель, поэтому реплика складывается из контекста нескольких связанных между собой явлений, а не выбирается по гипотезе; реплика на одном-единственном переживании названа неустойчивой. Специалисту это даёт различение, применимое к разбору собственных сессий независимо от модальности. Эмпирических данных в статье нет: это авторский теоретико-методический текст, вторая его часть.
Практические выводы
- Присутствие в контакте отличается от чувствительности, осознавания и выбора: те производны от опыта и тренируемы, присутствие — от поступка и риска, и рискнуть на него можно в любой момент
- Все четыре свойства контакта названы необходимыми, но недостаточными условиями переживания — они создают условия, но не заменяют его
- Цель работы смещена с приспособления на витальность; симптом описан как следствие и способ отказа переживать, а место симптома занимает переживание
- Позиция терапевта переопределена: любое явление принадлежит ситуации поля, а не одному из участников, отсюда формула «психотерапия констатации»
- Правило построения реплики: устойчивее та, в которой коротко назван весь контекст — что происходило, какое переживание это вызвало и какое желание за ним последовало
Психотерапия переживанием вместо работы с симптомом: как в диалогово-феноменологическом подходе рождается реплика терапевта
Авторы: Погодин И.А.
Оригинал: Особенности диалогово-феноменологической психотерапии: практические аспекты психологической помощи
Год и выпуск: 2014, №2
Кому и для какого вопроса пригодится
Статья адресована специалисту, который ведёт индивидуальное консультирование или психотерапию и хочет понять, чем диалогово-феноменологический вариант гештальт-подхода отличается от привычной работы «по запросу и симптому». Она отвечает на один практический вопрос: откуда терапевт берёт основание для очередной реплики — из гипотезы о клиенте или из того, что происходит в контакте прямо сейчас. Готовых процедур и упражнений здесь нет, это разбор профессиональной позиции, который пригодится при супервизии собственных сессий и при выборе модальности для дальнейшего обучения.
Что именно изучали
Это вторая, завершающая часть авторского теоретико-методического текста; начало опубликовано в выпуске №4 за 2013 год. Выборки, измерений и проверяемых гипотез в статье нет — она построена на понятийном аппарате полевой теории и на практике самого автора. Автор последовательно разбирает свойства терапевтического контакта: чувствительность, осознавание, свободу выбора и присутствие, показывает, чем присутствие отличается от трёх остальных, затем переопределяет позицию терапевта и на этом основании описывает, как из потока наблюдаемых в контакте явлений собирается терапевтическая реплика.
Что обнаружили
Основные положения статьи выглядят так.
- Чувствительность, осознавание и свобода выбора производны от опыта и потому тренируемы, а присутствие производно от поступка и сопряжённого с ним риска: рискнуть сказать не «в сторону» другого человека, а нечто важное лично ему можно в любой момент. Условием восстановления этой способности у клиента автор называет такую же способность самого терапевта.
- Все перечисленные свойства объявлены необходимыми, но недостаточными условиями переживания. Они создают условия, но к переживанию не сводятся.
- Цель работы смещена с творческого приспособления на витальность: ощущение «живу, а не существую» автор считает хорошим показателем результата. Симптом при этом описан как следствие и способ отказа переживать, а восстановление переживания, по автору, растворяет почву под симптомом.
- Запрос клиента не обесценивается. Автор прямо оговаривает, что запрос и страдание уважаются, но интерес терапевта переносится с того, что у человека болит, на то, как он живёт, когда у него болит.
- Позиция терапевта переопределена: он не источник явлений в контакте, а наблюдатель их динамики, а любое явление уже фактом своего появления принадлежит ситуации контакта, а не одному из участников. Отсюда формулировка «психотерапия констатации» — работа не как проект контроля личностных изменений.
- Практическое следствие для техники: реплика, опирающаяся на одно-единственное переживание терапевта, неустойчива из-за своей неясности. Устойчивее та, в которой коротко назван весь контекст — что происходило, какое переживание у терапевта это вызвало и какое желание за ним последовало. Второе условие — реплика размещается в контакте с высокой степенью присутствия, иначе, по автору, она ничего не меняет.
Что из этого следует — и не следует
Автор предлагает не набор приёмов, а смену того, что он сам называет точкой сборки профессионального сознания. Практически применимая часть — различение «реплика из гипотезы» и «реплика из контекста»: его можно приложить к разбору собственных записей сессий независимо от модальности, а требование называть контекст, а не одно изолированное переживание, формулируется как проверяемое правило.
Из статьи не следует, что описанный подход результативнее других: сравнений, измерений результата, данных о клиентах и катамнеза в тексте нет, а утверждения об эффективности остаются авторской позицией. Не следует и то, что подход переносим в работу психолога образовательной организации как есть: речь идёт о психотерапии, а не о консультировании в школе, и вопросы возрастных границ, формата и организационных условий статья не обсуждает.