Авторы разбирают зарубежные публикации 2023–2025 годов и выделяют пять подходов к изучению психологических аспектов работы человека с генеративным ИИ: структурно-функциональный, информационный, когнитивный, личностный и институциональный. Ключевой для психолога вывод — последствия зависят не столько от инструмента, сколько от познавательной позиции пользователя: воспринимает ли он ИИ как помощника, как самостоятельного агента или как «многогранную личность» и «эмоционального партнёра». Собраны и негативные находки: отрицательная связь частоты использования с критическим мышлением, «иллюзия компетентности», «метакогнитивная лень» и трудности с завершением диалога. Обзор задуман как карта направлений, а не как оценка величины эффектов.
Практические выводы
- Рамка из пяти подходов позволяет отличить разные вопросы о ИИ друг от друга: о роли инструмента, о качестве информации, о познавательной сфере, о личности и о нормах.
- Пользователи воспринимают чат-бота либо как инструмент, либо как человекоподобного персонажа — «друга», «эмоционального партнёра»; от этого зависят последствия.
- Иллюзия понимания и иллюзия объективности описаны как метакогнитивные ошибки: ракурс ответа зависит от обучающих данных и взглядов разработчиков.
- Данные по когнитивным эффектам противоречивы: рядом с «метакогнитивной ленью» стоит метаанализ об улучшении управляющих функций.
- Стиль привязанности проявляется в самой формулировке запроса к чат-боту — от вежливого «пожалуйста» до требовательного «поторопись».
Пять подходов к психологии взаимодействия с генеративным ИИ: от познавательной позиции пользователя до институциональной защиты
Авторы: Скрыльникова Н.И., Холодная М.А.
Оригинал: Современные подходы к изучению психологических аспектов взаимодействия пользователя с генеративным искусственным интеллектом
Год и выпуск: «Современная зарубежная психология», 2026, № 2, с. 17–26
Кому и для какого вопроса пригодится
Обзор пригодится психологу, который сталкивается с последствиями регулярной работы школьника, студента или взрослого с чат-ботом и не имеет пока языка, чтобы эти последствия описать. Авторы такой язык предлагают: пять исследовательских рамок, каждая со своим набором вопросов. Это помогает отличить вопрос об инструменте от вопроса о качестве информации, а вопрос о когнитивных изменениях — от вопроса о личностной уязвимости и о правилах, которые должна установить организация.
Для методиста и руководителя службы полезен институциональный раздел: он показывает, что именно другие системы образования уже регулируют — этические принципы, процедуры оценивания, защиту персональных данных, доверие пользователей.
Практически самый ценный тезис для работы с подростками — различение двух позиций восприятия ИИ. Одно дело, когда ученик пользуется чат-ботом как поисковой системой, другое — когда воспринимает его как «друга», «многогранную личность», «эмоционального партнёра». Из обзора видно, что риски социальной изоляции, эмоциональной зависимости и трудностей с завершением диалога связаны именно со второй позицией.
Что именно изучали
Цель сформулирована как выделение в зарубежном научном дискурсе основных подходов к изучению генеративного ИИ в поле психологии. Объект — особенности взаимодействия субъекта с генеративным ИИ, предмет — подходы к изучению психологических факторов и последствий этого взаимодействия.
Материалом послужило содержание статей 2023–2025 годов из журналов и сборников конференций, входящих в базы JSTOR, J-STAGE, ProQuest, PubMed, SAGE, Science Direct, Springer Nature, Taylor & Francis и Wiley Online Library. Принцип отбора авторы называют прямо и необычно: «с учётом максимальной гетерогенности их тематики». Это не систематический обзор — числа найденных и включённых работ, формальных критериев и процедуры оценки качества здесь нет; метод авторы обозначают как анализ дискурса. Собственных измерений в работе не проводилось.
Существенно, что авторы не ограничиваются пересказом: по ходу текста они дают собственные критические комментарии — например, замечают, что Мессери и Крокетт не обсуждают психологические предпосылки выбора пользователем той или иной «роли» ИИ, и прямо называют спорной попытку приписывать большим языковым моделям проявления «теории психического», поскольку модель не обладает рефлексивной саморегуляцией.
Что обнаружили
- Структурно-функциональный подход строится вокруг роли, которую пользователь отводит ИИ: помощник и советник, самостоятельный агент, ведущий «исследования» и готовящий публикации, или партнёр по совместно-распределённой деятельности. В цитируемом эксперименте Noy и Zhang специалисты с высшим образованием писали профессиональные тексты; у половины, работавшей с ChatGPT, время решения сократилось в среднем на 40 процентов, а качество результата выросло на 18 процентов, и через две недели они вдвое чаще сообщали о встраивании инструмента в реальную работу.
- Отдельная типология функций ИИ в науке от Мессери и Крокетт: «Оракул» (поиск и обобщение знания), «Суррогат» («кремниевый субъект» вместо участников-людей), «Квант» (вычислительный анализ больших данных) и «Арбитр» (отбор статей в роли редактора и рецензента).
- Восприятие чат-бота распадается на две категории: инструмент («поисковая система», «место, где можно получить разнообразную информацию») и человекоподобный персонаж («многогранная личность», «друг», «помощник», «эмоциональный партнёр»).
- Информационный подход собирает проблемы качества: галлюцинации и вымышленные источники, поддельные академические ссылки, генерируемые предиктивным процессом, фактические ошибки и небезопасные рекомендации в сведениях о психических заболеваниях — психиатрам рекомендуют учитывать, что пациенты приходят с недостоверной информацией от чат-бота. Сюда же — целенаправленное производство дезинформации, проблема плагиата в обе стороны и невозможность корректно указать чат-бот как источник.
- Введён термин «дипфейк-обучение» (Чарльз Ходжес): учащийся применяет генеративный ИИ так, что возникает иллюзия проделанной сложной работы, которой на деле не было.
- Описаны «эхо-камера» и близкий, но не тождественный «пузырь фильтров»: персонализация усиливает предвзятость и создаёт иллюзию единогласия, а альтернативная точка зрения оказывается вне зоны досягаемости — на сотой позиции выдачи и далее. Отдельно названы «виртуальные инфлюенсеры», воспринимаемые как заслуживающие доверия источники.
- Иллюзия понимания отнесена к метакогнитивным ошибкам: человек становится уязвимее, будучи уверен, что знает о мире больше, чем на самом деле. Её частный случай — иллюзия объективности, вера в отсутствие у инструмента собственной точки зрения, тогда как ракурс ответа определяется обучающими данными и взглядами разработчиков.
- Когнитивный подход: когнитивная разгрузка через генеративный ИИ качественно отличается от блокнота и калькулятора, поскольку передаёт машине не хранение и вычисление, а анализ, систематизацию, оценку, аргументацию и даже принятие решений. Обнаружена значимая отрицательная корреляция между частотой использования инструментов ИИ и способностью к критическому мышлению. Лонгитюдное исследование с ЭЭГ показало у писавших эссе с большой языковой моделью снижение активности в зонах, связанных с рассуждением и памятью, меньшую ответственность за собственный текст и трудности с запоминанием своих же аргументов.
- Там же — «иллюзия компетентности» и «метакогнитивная лень», рост аддиктивного использования в связке с «когнитивной скупостью» (предпочтение эвристической обработки аналитической), а также техностресс: сотрудники начинают чувствовать угрозу со стороны коллег, владеющих инструментами. Авторы не скрывают противоречия в данных: рядом приводится метаанализ, констатирующий улучшение управляющих функций под влиянием диалога с ИИ.
- Любопытная асимметрия: при неправильном решении человек склонен проявлять неуверенность, тогда как модель не демонстрирует сомнений в своих «знаниях». Авторы предполагают, что при срабатывании эффекта подражания это способно подорвать сомнение как источник познания.
- Личностный подход: с использованием генеративного ИИ связаны более молодой возраст и либеральные политические взгляды, тогда как связи с полом, образованием, доходом, этнокультурным происхождением и языком общения не обнаружено. Молодые пользователи 17–25 лет показывают более высокую готовность к когнитивной разгрузке, чем группы старше 45. Пожилые респонденты (средний возраст 73,2 года) отмечали дипломатичность и осведомлённость чат-бота, но сомневались в конфиденциальности и в целесообразности обращаться к нему по вопросам здоровья. Выявлена U-образная зависимость с тревожностью: умеренная вовлечённость её снижает, низкая и высокая — повышают.
- Стиль привязанности проявляется в самом способе обращения к чат-боту: избегающий — больше деталей в вопросе, надёжный — чаще слово «пожалуйста», тревожный — «поторопись», «немедленно», «я не знаю».
- Институциональный подход: университетская политика сосредоточена на этических принципах и процедурах оценивания, предотвращающих чрезмерное использование ИИ в учебных работах; отдельно ставится проблема неравного доступа, усугубляющего существующее неравенство в развивающихся странах, и необходимость нормативной базы, международных стандартов и регулярных аудитов систем на предмет угроз ментальному благополучию.
Что из этого следует — и не следует
Обобщая, авторы называют выделенные факты протофеноменами будущих психологических исследований и по каждому подходу формулируют вывод. Главный для практика — из структурно-функционального: позитивность или негативность последствий во многом определяется познавательной позицией пользователя, то есть тем, какую структурную роль и функциональное назначение он приписывает инструменту. Отсюда следует содержательная задача для психолога и педагога — работать не с запретом инструмента, а с позицией по отношению к нему. Информационный подход выводит к развитию рефлексивного отношения к информации и навыков её критической проверки, личностный — к сохранению автономии и живых социальных связей, институциональный — к нормативной защите благополучия пользователя.
Чего обзор не даёт. Это карта направлений, а не оценка эффективности: величин эффекта, сравнения инструментов и собственного синтеза здесь нет, все числовые данные заимствованы. Приведённые связи в подавляющем большинстве корреляционные — отрицательная связь частоты использования ИИ с критическим мышлением не означает, что инструмент его разрушает: направление причинности этими данными не устанавливается, и авторы такого утверждения не делают. Данные о когнитивных эффектах прямо противоречивы, и ни один из выводов о «снижении мышления» на их основании считать установленным нельзя. Сами авторы завершают статью указанием на поляризацию нарративов: одни исследователи видят угрозы, другие — принципиально новые возможности, и наметить долгосрочные эффекты они называют делом будущих исследований.
Стоит учесть и статус части источников: лонгитюдное ЭЭГ-исследование, на которое опирается один из самых резонансных выводов, опубликовано как препринт, а не прошло рецензирование. Ссылки в статье позволяют это проверить.