Обзор зарубежных программ профилактики школьной травли со статистически подтверждённой эффективностью, опубликованных в 2021—2025 годах. Авторы показывают, что почти все они построены на когнитивно-поведенческом подходе и тренируют социальную компетентность и эмоциональную саморегуляцию подростков, а наибольший эффект дают длительные комплексные программы, охватывающие не только учеников, но и родителей, педагогов и администрацию. Отдельно разобраны условия результативности: позиция учителя, климат класса, возраст участников и цифровые форматы, сопоставимые по результату с очными.
Практические выводы
- Почти все разобранные программы опираются на когнитивно-поведенческий подход; наиболее результативны длительные общешкольные вмешательства, а не тренинг одного класса.
- Освоение социально-эмоциональных навыков сильнее снижает буллинг, чем виктимизацию.
- В немецкой версии программы Ольвеуса (23 школы, 5759 учащихся, 18 месяцев) снижение виктимизации было выраженнее в 5—7 классах и у девочек.
- Цифровые форматы (веб-программы, многоролевые виртуальные сценарии, игровое обучение) дают результаты, сопоставимые с очными вмешательствами.
- Учителя в опросе в Испании (224 человека) объясняли травлю причинами вне школы и не считали себя причастными к ней.
Что работает в антибуллинговых программах: обзор зарубежных вмешательств 2021—2025 годов
Авторы: Крушельницкая О.Б., Маринова Т.Ю., Орлов В.А., Сластина В.Б.
Оригинал: Профилактика школьного буллинга как фактор безопасности образовательной среды
Год и выпуск: 2025, № 2
Кому и для какого вопроса пригодится
Педагогу-психологу и руководителю школьной службы, который выбирает или проектирует профилактику травли и хочет понимать, за счёт чего зарубежные программы дают измеримый результат, а где эффект оказывается частичным. Обзор отвечает на вопросы: на что направлены современные программы, кого они охватывают, какой возраст откликается лучше, работают ли цифровые форматы и что обычно мешает результату. Для разговора с администрацией полезен вывод о том, что вмешательство только в подростковом классе слабее общешкольного.
Что именно изучали
Авторы анализировали средства профилактики школьной травли и результаты антибуллинговых программ, опубликованные с 2021 по 2025 год. Поиск вёлся через Google Scholar, SpringerLink, Web of Science, Scopus и другие источники; отбирались программы со статистически подтверждённой эффективностью, участниками которых были подростки без диагностированных патологий. Число включённых работ и формальные критерии отбора не указаны, метаанализ не проводился — это качественный аналитический обзор.
Проверялось предположение авторов: современные программы направлены преимущественно на коррекцию когнитивных, эмоциональных и поведенческих качеств подростков и реализуются через тренинги социальной компетентности и эмоциональной саморегуляции, а наиболее эффективны комплексные программы, охватывающие также родителей и педагогов.
Что обнаружили
- Методологическая основа почти всех современных программ — та же, что у Olweus Bullying Prevention Program и KiVa: когнитивно-поведенческий подход, ролевые игры, разбор кейсов, тренинги эмпатии, эмоционального интеллекта и разрешения конфликтов.
- Немецкая версия программы Олвеуса (23 школы, 5759 учащихся 10—16 лет, 18 месяцев) дала значимое снижение случаев травли; снижение виктимизации было сильнее у девочек и у учащихся 5—7-х классов.
- Испанская веб-программа LINKlusive (20 школ, 6542 младших школьника, 12 недель) показала значимое снижение виктимизации по сравнению с обычными практиками, а у тех, кто изначально сообщал о травле, — снижение уровня депрессии и рост качества жизни.
- Корейская программа социальной и эмоциональной компетентности для подростков 12—16 лет, уже вовлечённых в травлю (пять дней по восемь часов), дала значимый прирост самооценки, социальной компетентности, эмпатии и саморегуляции против контрольной группы, слушавшей только лекции; эффект подтверждался при наблюдении через месяц.
- Программа «Building Bridges» в Саудовской Аравии (155 подростков) увеличила долю готовых занять роль защитника и снизила число потенциальных жертв, 79,8% участников экспериментальной группы показали навыки эффективного общения в ситуациях травли, но значимого влияния на эмпатию не обнаружено.
- Итальянская программа EQUIP for Educators, работающая с «самооправдывающими» когнитивными искажениями и управлением гневом (354 учащихся), снизила вовлечённость в буллинг, причём сильнее всего у юношей, наиболее склонных к издевательствам.
- Многоролевая модель виртуального сценарного обучения (Тайвань, 56 четвероклассников) превзошла одноролевую по эмпатии, конструктивному решению проблем и академическим достижениям: авторы объясняют это тем, что роль только жертвы вызывает негативные переживания, а роль только наблюдателя не передаёт серьёзности ситуации.
- Английская трёхлетняя программа INCLUSIVE (8179 подростков) дала перераспределение участников из более опасных ролей в благоприятные, сильнее всего в группе с высоким риском асоциального поведения.
- Условия результативности: одни и те же компоненты действуют по-разному — освоение социально-эмоциональных навыков сильнее снижает буллинг, чем виктимизацию; выигрывают программы общешкольного подхода с совместной выработкой правил, информированием родителей, неформальным участием подростков и некарательной дисциплиной.
- Контекст, который программы не отменяют: распространённые места травли — классы, коридоры, игровые площадки; в китайском опросе 538 подростков выше доверие среди сверстников и субъективное разнообразие целей развития связаны с меньшим риском кибербуллинга; насилие и жёсткий контроль в семье повышают риск того, что подросток станет агрессором, а жертвы травли в школе чаще подвергаются издевательствам и со стороны сиблингов (данные опроса более 30 000 подростков в 18 странах).
- Позиция взрослых: в испанском опросе 224 педагогов большинство не считали себя причастными к ситуациям травли и связывали её причины с семьёй, медиа и социальными сетями, то есть с тем, что находится вне образовательного процесса. При этом подростки редко видят в родителях и других взрослых основной источник помощи и с возрастом обращаются к ним всё реже.
Что из этого следует — и не следует
Практический вывод авторов: профилактика работает, когда она длительная, системная и охватывает всех участников — учеников, родителей, педагогов, администрацию и специалистов школы, а не сводится к серии занятий с классом. Второй вывод, полезный при планировании: младшие подростки откликаются на программы лучше, поэтому начинать имеет смысл раньше, чем травля становится устойчивой практикой класса. Третий: цифровые форматы — веб-программы, игровое обучение, моделирование ситуаций — дают результаты, сопоставимые с очными, и это реальная опция при нехватке часов.
Из обзора не следует, что какая-то конкретная программа лучше других: авторы сами указывают, что сравнивать и ранжировать вмешательства по эффективности мешает разнообразие культурных контекстов. Не следует и переносить зарубежные результаты на российскую школу без адаптации — данные получены в других системах образования и на других выборках. Отдельно отметим, что эффекты в цитируемых работах измерялись преимущественно самоотчётами участников сразу или вскоре после вмешательства: долгосрочная устойчивость изменений в большинстве описанных исследований не проверялась.
Ограничения
Авторы указывают, что представленные программы очень разнообразны и апробированы в различных культурных контекстах, что затрудняет их обобщение и классификацию по степени эффективности.