У 124 женщин с идиопатическим сколиозом и 50 условно здоровых изучали, как субъективное восприятие болезни связано с приверженностью лечению. Кластеризация по семантическому дифференциалу дала три типа отношения к болезни — нейтральный и два гипернозогнозических, различающихся тем, переживается ли болезнь как ограничение свободы; гипонозогнозических реакций в выборке не было. Приверженность во всех группах низкая, но проседает избирательно: выше всего готовность к медицинскому сопровождению, ниже всего — к модификации образа жизни, и именно по ней кластеры различаются. Дизайн корреляционный, группа сравнения заметно моложе клинической, а вывод о роли локуса контроля сделан без его измерения — выводы требуют проверки.
Практические выводы
- Приверженность низка во всех кластерах: медицинское сопровождение 55,8–58,4, лекарственная терапия 47,4–50,7, модификация образа жизни 39,3–45,8 условных процентов.
- Различия между кластерами есть только по модификации образа жизни (H = 6,7, p = 0,03); по лекарствам и медсопровождению различий нет.
- Ключевое различие между двумя гипернозогнозическими типами — оценка «независимый—зависимый»: 6,4 балла в третьем кластере против 2,9 во втором.
- Гипонозогнозических реакций (отрицания тяжести) в выборке не обнаружено вообще.
- Клиническая группа тяжёлая: IV степень деформации у 69,3%, половина прошла хирургическое лечение.
Приверженность лечению при сколиозе проседает именно там, где ответственность на самом пациенте: 174 женщины, три типа восприятия болезни
Авторы: Котельникова А.В., Еремушкина С.М., Киселева М.Г., Сыркин Л.Д.
Оригинал: Психологические аспекты приверженности лечению у пациенток с идиопатическим сколиозом
Год и выпуск: 2026, № 2
Кому и для какого вопроса пригодится
Психологу, который работает с людьми, имеющими хроническое заболевание с видимым телесным проявлением, и сталкивается с типичной картиной: человек исправно ходит к врачам, но не делает дома то, что назначено. Статья показывает, что низкая приверженность у таких пациентов не сплошная, а избирательная, и предлагает объяснение через тип восприятия болезни.
Второй адресат — специалист, планирующий психологическую часть реабилитационной программы: авторы прямо называют мишени работы (стигматизирующие установки, переживание болезни как лишения свободы) и подгруппу, с которой имеет смысл работать в первую очередь.
Материал не про школьную практику, но модель применима шире: там, где выполнение назначений требует от человека субъектной позиции, психологические установки весят больше, чем информированность.
Что именно изучали
Участники — 174 женщины 18-65 лет. Клиническая группа: 124 пациентки с верифицированным диагнозом «идиопатический сколиоз» (M41 по МКБ-10), средний возраст 36,35 ± 10,87; у 54,8% оформлена инвалидность; по степени деформации по В.Д. Чаклину II степень у 8,9%, III — у 21,8%, IV — у 69,3%; хирургическое лечение прошли 52,4%, консервативное (корсетное) — 47,5%. Группа сравнения: 50 условно здоровых женщин, набранных стихийной выборкой, средний возраст 25,08 ± 4,14. Критерии исключения — системные заболевания, зависимости в анамнезе, психиатрические диагнозы на момент исследования.
Инструменты: модифицированный семантический дифференциал для оценки слова «сколиоз» по девяти биполярным шкалам (в том числе «незаметный—заметный», «сильный—слабый», «здоровый—больной», «независимый—зависимый») и опросник приверженности лечению КОП-25, дающий показатели приверженности лекарственной терапии, медицинскому сопровождению, модификации образа жизни и интегральный показатель в условных процентах. Диагностика занимала около 30 минут, проводилась после беседы с медицинским психологом.
Обработка: сравнение групп t-критерием Стьюдента, кластерный анализ методом k-средних по шкалам семантического дифференциала внутри клинической группы, дисперсионный анализ для оценки кластеризации, сравнение кластеров критериями Краскела-Уоллиса и Манна-Уитни. Уровень значимости p ≤ 0,05. Дизайн корреляционный: измерения одномоментные.
Что обнаружили
- Пациентки и группа сравнения различаются в восприятии слова «сколиоз» по четырём шкалам: «незаметный—заметный» (5,59 против 4,38; p = 0,0001), «сильный—слабый» (2,52 против 3,56; p = 0,0001), «здоровый—больной» (5,87 против 5,26; p = 0,01), «независимый—зависимый» (4,81 против 4,00; p = 0,01). По шкалам «хороший—плохой», «радостный—печальный», «важный—неважный», «удобный—неудобный» различий нет: обе группы оценивают сколиоз резко негативно.
- Кластерный анализ внутри клинической группы дал три типа. Первый (38 человек, 30,6%) — нейтральное отношение со средними значениями по всем шкалам, соотнесённое авторами с нормонозогнозией. Второй (31 человек, 25,0%) и третий (55 человек, 44,4%) — гипернозогнозический сдвиг: болезнь заметная и означающая «больной». Различает их шкала «независимый—зависимый»: третий кластер переживает болезнь как ограничение свободы (6,4 балла), второй — нет (2,9 балла).
- Гипонозогнозических реакций — отрицания тяжести состояния — в выборке не обнаружено.
- Приверженность лечению низкая во всех кластерах: все значения около 50 условных процентов или ниже. Структура одинакова везде: выше всего приверженность медицинскому сопровождению (55,8-58,4), ниже всего — модификации образа жизни (39,3-45,8), лекарственная терапия посередине (47,4-50,7).
- Кластеры различаются только по готовности к модификации образа жизни (H(2) = 6,7; p = 0,03); по приверженности лекарственной терапии и медицинскому сопровождению различий нет (p = 0,70 и p = 0,77). Основной вклад даёт разница между первым кластером и третьим (U = 726,0; p = 0,01); отличие от второго кластера авторы называют статистической тенденцией (U = 452,5; p = 0,11).
Что из этого следует — и не следует
Главный практический вывод авторов: низкая приверженность при этом заболевании не генерализована, а сосредоточена в зоне личной ответственности пациента. Там, где ответственность делегирована медицинскому персоналу — приём, процедуры, обследования, — показатели относительно выше; там, где нужно самому менять повседневные привычки, они падают. Отсюда их предложение считать группой особого риска пациенток, переживающих болезнь как ограничение свободы (44,4% выборки), и адресовать им психологическую помощь.
Чего исследование не позволяет утверждать. Дизайн корреляционный, и авторы это оговаривают: из данных не следует, что восприятие болезни снижает приверженность, — возможна и обратная последовательность, и влияние третьих факторов, прежде всего тяжести деформации и перенесённой операции, которые с кластерами не сопоставлялись. Различия между кластерами найдены по одной субшкале из трёх и по величине невелики: 45,8 против 39,3 условных процента, то есть внутри одного низкого диапазона; попарные сравнения проведены без поправки на множественность, а результат с p = 0,11 не следует трактовать как ослабленное подтверждение.
Отдельно стоит отметить два места, требующие проверки. Во-первых, вывод о том, что «внутренняя стигматизация и экстернальный локус контроля являются критическими факторами», сделан без измерения локуса контроля и самостигматизации: ни одна из применённых методик их не оценивает, а шкала «независимый—зависимый» семантического дифференциала — не их эквивалент. Во-вторых, сопоставимость групп заявлена, но клиническая группа старше группы сравнения примерно на одиннадцать лет, в ней у половины участниц оформлена инвалидность (в группе сравнения — ни у кого) и вдвое выше доля состоящих в браке; при таких различиях межгрупповые расхождения по восприятию слова «сколиоз» нельзя приписывать только наличию диагноза. Интерпретация низких баллов по шкале «сильный—слабый» как «слабо выраженного заболевания» тоже сделана post hoc, после получения результата, и самими авторами обозначена как предположение.
Ограничения
Авторы указывают, что корреляционный дизайн не позволяет установить причинно-следственные связи, а лишь фиксирует ассоциации; что выборка формировалась целенаправленно и включала только женщин, из-за чего выводы нельзя переносить на мужчин с тем же диагнозом; и что модифицированная версия семантического дифференциала предполагает субъективность в понимании шкал респондентами и нуждается в дальнейшей валидизации.