Шкала юношеского отношения ко времени (ATAS): русскоязычная версия с шестью независимыми субшкалами

База знаний Методики и инструменты
, , , , ,
1

Русскоязычная версия шкалы ATAS (30 пунктов) оценивает позитивное и негативное отношение к прошлому, настоящему и будущему шестью отдельными субшкалами; на выборке 338 человек 15—22 лет подтвердилась именно шестифакторная структура, а внутренняя согласованность всех субшкал не ниже 0,80. Инструмент короче опросника временной перспективы Зимбардо и рассчитан на подростков и молодых взрослых, гендерных различий в этой выборке не обнаружено. Пользоваться результатами нужно с осторожностью: обратный перевод и культурная адаптация не проводились, предложенные нормы получены на смещённой выборке, а корреляционная таблица статьи противоречит её собственному тексту по знакам связей.

Практические выводы

  • Позитивное и негативное отношение к одному и тому же времени — отдельные конструкты, а не полюса одной шкалы
  • Шестифакторная модель дала CFI 0,93, TLI 0,92, RMSEA 0,06, SRMR 0,05 — одно-, двух- и трёхфакторные отвергнуты
  • Альфа Кронбаха и омега Макдоналда всех шести субшкал — от 0,80 до 0,92
  • Связь позитивного отношения к настоящему и к будущему сильная (0,67): эти две субшкалы близки друг к другу
  • Гендерных различий не обнаружено, как и в оригинальной версии шкалы

Шкала юношеского отношения ко времени (ATAS): русскоязычная версия с шестью независимыми субшкалами

Авторы адаптации: Хегай А.С.
Оригинал методики: Adolescent Time Attitude Scale (ATAS), F. Worrell, Z. Mello, M. Buhl
Оригинал статьи: Факторная структура русскоязычной версии Шкалы юношеского отношения ко времени (Adolescent Time Attitude Scale — ATAS)
Год и выпуск: 2025, № 2

Для какой задачи

Оценка того, как подросток или молодой взрослый относится к собственному времени — к своему прошлому, настоящему и будущему, причём отдельно по позитивному и негативному полюсу. Прикладной смысл: позитивная ориентация на будущее рассматривается как защитный фактор для психологического благополучия, а негативное отношение к настоящему и будущему сопутствует тревожной и депрессивной симптоматике. Инструмент задумывался как более короткая альтернатива опроснику временной перспективы Зимбардо (30 пунктов против 56) и специально для подросткового возраста, поскольку структура взрослого опросника у подростков воспроизводится лишь частично.

Для кого и в каком контексте

Подростки и молодые взрослые; в этой работе — участники 15—22 лет (средний возраст 17,4). Формат — самоотчёт, заполнение онлайн, шесть субшкал по пять пунктов каждая; интегрального общего балла у методики нет, результат читается по субшкалам.

Контекст проверки важен для переноса: почти половина выборки — студенты одного московского колледжа технической направленности, остальные набраны через объявления в соцсетях и панель опросов; юноши составляют большинство. Данные о социально-экономическом статусе не собирались. Для несовершеннолетних согласие законных представителей получали штатные психологи колледжа в рамках скринингового обследования, совершеннолетние давали согласие сами, сбор анонимный.

Предложенные автором ориентировочные интервалы норм: позитивное отношение к прошлому 13—22, негативное к прошлому 7—18, позитивное к настоящему 14—22, негативное к настоящему 8—17, позитивное к будущему 14—23, негативное к будущему 8—16 баллов. Это нормы данной выборки, а не популяционные; сопоставить их с оригиналом нельзя, поскольку разработчики англоязычной версии описательных статистик не публиковали.

Полный текст опросника и ключи опубликованы в приложении к статье; здесь они не воспроизводятся.

Что оценивает

Шесть относительно независимых показателей: позитивное и негативное отношение к прошлому, к настоящему и к будущему.

Главный результат — структура. Конфирматорный анализ сравнил четыре модели: однофакторную (отношение ко времени вообще), двухфакторную (позитивное или негативное), трёхфакторную (прошлое, настоящее, будущее) и шестифакторную. Первые три соответствия данным не показали (CFI от 0,53 до 0,71, RMSEA 0,12—0,15), шестифакторная дала CFI 0,93, TLI 0,92, RMSEA 0,06, SRMR 0,05. Практический вывод: нельзя складывать позитивные и негативные пункты в один балл «отношения к прошлому» — это разные вещи, и низкое негативное отношение не равно высокому позитивному.

Надёжность. Альфа Кронбаха и омега Макдоналда всех шести субшкал не ниже 0,80 (самая высокая — у позитивного отношения к настоящему, 0,92). Распределения близки к нормальным.

Связи между субшкалами. Позитивное отношение к настоящему и к будущему связаны сильно (0,67), как и негативное к настоящему и к будущему (0,67); противоположные полюса внутри одного времени связаны умеренно отрицательно (от −0,57 для прошлого до −0,49 для будущего). То есть отношение к настоящему и к будущему у подростка идёт в связке, а прошлое стоит несколько особняком.

Гендерных различий в этой выборке не обнаружено — как и в оригинальном исследовании; автор связывает это с малым объёмом и смещённым составом выборки и отмечает, что другие русскоязычные опросники восприятия времени такие различия показывают.

Отдельное предостережение для того, кто будет опираться на статью. Приведённая в ней корреляционная таблица противоречит собственному тексту: в тексте сказано, что позитивные субшкалы отрицательно связаны с депрессией и тревогой и положительно — с удовлетворённостью жизнью и оптимизмом, тогда как в таблице у позитивного отношения к прошлому и настоящему стоят положительные коэффициенты с депрессией и тревогой и отрицательные — с удовлетворённостью жизнью и оптимизмом; у шкалы открытости будущему там же стоит связь 0,67 с депрессией. Похоже, что столбцы таблицы смещены или знаки перепутаны, причём часть чисел в тексте обсуждения соответствует чужим столбцам. Пока это не сверено с первоисточником, данные о конвергентной валидности использовать нельзя; факторная структура и показатели надёжности этой ошибкой не затронуты. Стоит учесть и то, что соответствие шестифакторной модели по критериям, которые приводит сам автор, попадает в диапазон «приемлемо», а не «отлично», хотя в обсуждении названо превосходным; а в описании выборки доли юношей и девушек (58% и 42%) не соответствуют приведённым числам участников (226 и 112 из 338).

Ограничения

Автор перечисляет их подробно: объёма выборки достаточно для проверки структуры, но не для переноса выводов на всю русскоязычную подростковую популяцию; в выборке преобладают юноши, а около 44% — студенты одного колледжа технической направленности; роль социально-экономических условий и семейных установок не изучалась; данные собраны однократно, поэтому ни возрастная динамика, ни прогностический потенциал субшкал не оценены; сбор шёл только в электронном виде, что исключает подростков без доступа к интернету; при переводе не проводились обратный перевод и культурная адаптация, поэтому формулировки могут потребовать уточнения.

Ссылки