Трансвитальное Я: три формы присутствия человека за пределами собственной жизни

База знаний Общая психология и другое
, ,
1

Теоретическая работа В. А. Петровского разворачивает термин «трансвитальность», введённый Л. С. Акопян, в три различаемые формы Я: надвитальное (субъектность, выбирающая непредрешённое вопреки гарантированному воспроизводству себя), мета-витальное (отражённая субъектность — присутствие другого человека в нас как действующая сила) и кросс-витальное (переживание «мы», общность людей разных времён). Автор связывает все три с темой земного бессмертия и приводит следствие для консультирования утраты: не «прощаться» с ушедшим, а дать ему звучать в жизни горюющего. Эмпирических проверок работа не содержит, автор прямо называет свой ответ гипотетическим и эмпирически не верифицируемым.

Практические выводы

  • Надвитальное Я — аутентичная субъектность: выбор цели без гарантии достижения, что Петровский называет активной неадаптивностью
  • Мета-витальное Я — отражённая субъектность: образ другого человека не просто хранится в памяти, а производит работу — влияет на реакции и самооценку
  • Кросс-витальное Я — переживание «мы»; в детском опыте оно рождается там, где двое признают, что видят разное, и объединяются в общее «на нас»
  • Прикладное следствие для работы с утратой: автор возражает против техник «прощания» и предлагает дать голосам ушедших звучать в жизни горюющего
  • Статус текста автор оговаривает сам: ответ о смысле трансвитальности носит гипотетический и эмпирически не верифицируемый характер

Трансвитальное Я: три формы присутствия человека за пределами собственной жизни

Автор: В. А. Петровский
Оригинал: Трансвитальное Я: опыт персонологии // Культурно-историческая психология. 2023. Том 19. № 3. С. 13—22
DOI: 10.17759/chp.2023190302

Когда пригодится

Когда психологу нужна теоретическая рамка для разговора о конечности, памяти об ушедших и о том, что человек оставляет после себя, — в консультировании горя, в работе с пожилыми клиентами, в собственной профессиональной рефлексии. Прямых процедур работа не даёт, но даёт различения, которые меняют постановку вопроса: присутствие ушедшего в жизни горюющего здесь не метафора памяти, а описываемый автором механизм влияния.

Это теоретико-персонологический текст с философской и культурологической опорой. Эмпирических проверок в нём нет, и ответ на главный вопрос сам автор называет гипотетическим и эмпирически не верифицируемым — читать его следует как концептуальное предложение, а не как доказанное положение.

Основное содержание

Откуда термин. Понятие «трансвитальность» ввела Л. С. Акопян, описывая «трансвитальные смыслы» — стремление людей, прежде всего пожилых, к продолжению себя после жизни: в делах, идеях, созданных ценностях, потомках. Петровский считает, что термин вмещает больше, и выделяет три формы существования Я, не совпадающие с воспроизводством индивида как психофизической целостности. Цель работы он формулирует как обоснование возможности трансвитального Я на границе и за границей наличных форм жизнедеятельности; методами названы принципы общей персонологии — анализ текстов культуры, свидетельств сознания и биографических данных, а также авторские методы виртуальной и отражённой субъектности и мультисубъектные диалоги в консультировании.

Надвитальное Я. Витальность автор понимает как совокупность процессов воспроизводства индивида, и отмечает, что жизненные устремления нередко оборачиваются против себя. Трансвитальность в первом значении — утверждение аутентичной субъектности: способности контролировать исход собственного выбора там, где достижение желаемого не гарантировано, то есть ставить цель, которая может быть не достигнута. Это его давняя тема активной неадаптивности, исследуемая с 1970-х: отказ от подсказки при решении трудных задач, «презумпция существования решения» при неизвестности, есть ли оно, постановка новых проблем на месте решённой задачи. Биографические иллюстрации — Я. Бойяи, вопреки предостережению отца взявшийся за пятый постулат, и Н. И. Лобачевский, рискнувший, в отличие от Гаусса, опубликовать «воображаемую геометрию» и не получивший признания при жизни. Отдельно автор различает три исхода принятого вызова и связывает свою конструкцию с идеей преадаптации А. Г. Асмолова, у которой есть три разрешения — адаптивность, дезадаптивность и нададаптивность; последняя, по Петровскому, самоценна и образует неповторимое бытие.

Мета-витальное Я. Вторая форма опирается на принцип отражённой субъектности: образ другого человека в нас не хранится пассивно, а производит работу — влияет на наши реакции. Автор приводит слова Л. Н. Толстого об умершем брате, чья сила жизни «не уменьшилась, а увеличилась» и сильнее действует на живущего. Эмпирическая иллюстрация — эксперименты с «наведённым» образом другого, изменявшим характер реагирования испытуемых, оригинальность ассоциаций, склонность к риску, самооценку и даже перцептивные иллюзии (использовалась авторская модификация известной проективной методики; содержание стимулов и процедура здесь не воспроизводятся). Отсюда и наблюдение о «магической картинке»: увидевший скрытое изображение настойчиво добивается, чтобы его увидел и другой, — потому что существование увиденного подтверждается только чужим взглядом.

Кросс-витальное Я. Третья форма — переживание «мы». В описанной автором детской пробе двум дошкольникам показывали портрет человека, указывающего пальцем на зрителя, и спрашивали, на кого он смотрит; каждый настаивал, что на него, пока не появлялось открытие «дядя смотрит на нас». Петровский связывает это с со-бытием у М. Хайдеггера, «океаническим чувством» у Р. Роллана и З. Фрейда, архетипическими символами-местоимениями у В. С. Мухиной и утраченным русским словом «сам-друг», совмещавшим смыслы «вдвоём» и «сам по себе». «Мы-центрацию» — состояние, в котором сняты различия между «моим» и «твоим» Я, — он предлагает считать субстратом коллективного субъекта.

Тема бессмертия и практический выход. Все три формы автор связывает с идеей земного бессмертия: предощущение бессмертия на границе жизни и смерти (разбирается на строках Пушкина), бессмертие как инобытие в других людях и бессмертие как всеединство людей разных времён, соприкасающихся через общее дело и культуру. Отсюда — фрагмент из собственной консультативной практики: автор возражает против рекомендации «попрощаться» с ушедшим и предлагает противоположный ход — озвучить голоса близких, ставших после ухода ближе, и услышать в них требование жить. Он подчёркивает также, что переживание остающегося присутствия важно самому уходящему, и ставит вопрос о том, есть ли в детстве сензитивные периоды к восприятию этой идеи. От аналогий с ноосферой, а тем более от оккультных практик и «общения с мёртвыми» автор отмежёвывается прямо.

Источники