Опрос 1083 учащихся 8–10 классов о цифровом самоповреждении — анонимных публикациях обидного контента о самом себе — сопоставил его с профилями дружеских отношений, полученными кластерным анализом. Выделены три профиля: дефицитарный, поверхностный и качественный; вовлечённость в цифровое самоповреждение хотя бы раз за год составила 34,4% в первом и 15,3% в третьем. В логистической регрессии с контролем пола дефицит дружбы повышал шансы вовлечённости в 2,57 раза, а поверхностная дружба от качественной значимо не отличалась; независимым фактором риска оказался мужской пол. Модель объясняет около 6% дисперсии, дизайн одномоментный, а в тексте есть несходящиеся числа — материал требует экспертной проверки перед использованием.
Практические выводы
- Самый неожиданный результат: поверхностные связи по риску не отличаются от близкой дружбы (OR = 1,32; p = 0,145) — значима сама включённость, а не глубина отношений.
- Мальчики вовлечены чаще девочек независимо от типа дружбы (OR = 1,56; p = 0,004).
- Дефицитарный профиль — это не только мало друзей, но и высокая конфликтность и фрустрация потребности в связанности; у каждого третьего в этой группе нет лучшего друга.
- Число друзей в сети само по себе не различает благополучные и неблагополучные профили: больше всего онлайн-друзей у группы с поверхностными связями.
- Скринингового инструмента для цифрового самоповреждения нет: авторы пользовались двумя прямыми вопросами о частоте за месяц и за год.
Цифровое самоповреждение у подростков: при дефиците дружбы шансы вовлечённости выше в 2,6 раза, поверхностные связи защищают не хуже близких
Авторы: Волкова Е.Н., Орлова А.А., Сорокоумова Г.В.
Оригинал: Дружба подростков как протективный фактор вовлеченности в цифровое самоповреждающее поведение (Digital self-harm)
Год и выпуск: 2026, № 2
Кому и для какого вопроса пригодится
Психологу основной и старшей школы, который планирует профилактику деструктивного поведения и решает, на что тратить ограниченный ресурс: на работу с отдельными подростками группы риска или на среду класса. Статья даёт аргумент в пользу второго — и уточняет, какой именно признак стоит отслеживать.
Полезен и сам предмет: цифровое самоповреждение — анонимная публикация обидного контента о самом себе, самотроллинг, оскорбительные комментарии к собственным фото — мало знакомо школьной практике и внешне не выглядит как самоповреждение. Статья описывает, как о нём спрашивают в исследованиях и насколько оно распространено в российской подростковой выборке.
Тема чувствительная: материал говорит о самоповреждающем поведении, и работа с конкретным подростком по этим признакам требует участия специалиста, а не просмотра соцсетей классным руководителем.
Что именно изучали
Онлайн-опрос 1083 учащихся 8-10 классов общеобразовательных школ, 14-16 лет (M = 15,05), 45,3% мальчиков.
Вовлечённость в цифровое самоповреждение измерялась двумя прямыми вопросами о том, сколько раз за последние 30 дней и сколько раз за год подросток анонимно размещал обидную информацию о самом себе в интернете (пятишаговая градация от «ни разу» до «10 и более раз»); для части анализа ответы дихотомизировались. Специального скринингового инструмента не существует, авторы использовали приём Дж. Патчина и С. Хиндуджи.
Дружеские отношения описывались 11 переменными: общее число друзей, наличие лучшего друга, число друзей в сети; шкалы опросника «Шкала дружбы» (компанейство, конфликтность, помощь, доверие, эмоциональная привязанность); удовлетворённость и фрустрация потребности в связанности по BPNSNF; шкала проблем в отношениях со сверстниками из «Опросника успехов и трудностей» (SDQ). По этим переменным двухшаговым кластерным анализом выделялись профили дружбы, затем профили сравнивались по вовлечённости в цифровое самоповреждение (ANOVA, хи-квадрат) и проверялись логистической регрессией с контролем пола.
Что обнаружили
- Выделены три профиля. Дефицитарный (288 человек, 26,6%): меньше всего друзей, у 9,4% друзей нет вовсе, у 37,8% нет лучшего друга, самые низкие доверие, помощь и привязанность при самой высокой конфликтности и фрустрации потребности в связанности. Поверхностный (325 человек, 30,0%): много друзей и больше всех онлайн-друзей, лучший друг почти у всех, самое высокое компанейство при средних доверии и помощи и высокой конфликтности. Качественный (470 человек, 43,4%): до 10 друзей, лучший друг практически у всех, максимальные доверие, помощь и эмоциональная близость, минимальные конфликты и проблемы со сверстниками.
- Доля тех, кто ни разу за год не прибегал к цифровому самоповреждению: 84,7% при качественной дружбе против 65,6% при дефицитарной. То есть вовлечённость хотя бы однажды — 15,3% и 34,4% соответственно.
- Частые эпизоды концентрируются в дефицитарном профиле: по описательным данным авторов, доля подростков с высокой частотой в этой группе в несколько раз выше, чем в остальных, а в долгосрочной перспективе (6 и более раз за год) — 7,0% против 1,9% при качественной дружбе.
- В логистической регрессии с контролем пола дефицитарный профиль повышал шансы вовлечённости в 2,57 раза по сравнению с качественным (95% ДИ 1,79-3,68; p < 0,001). Поверхностный профиль от качественного значимо не отличался (OR = 1,32; 95% ДИ 0,91-1,92; p = 0,145).
- Мужской пол — независимый фактор: шансы вовлечённости у мальчиков в 1,56 раза выше (95% ДИ 1,15-2,11; p = 0,004).
- Модель значима, но объясняет около 6,2% дисперсии (Nagelkerke R²); точность классификации 62,0% при пороге 0,2, чувствительность 58,8%, специфичность 62,8%. Распространённость вовлечённости в выборке — около 22%.
Что из этого следует — и не следует
Практический вывод, который авторы формулируют сами: адресная поддержка нужна подросткам с дефицитом социальных связей, а профилактика должна учитывать пол. Для школьного психолога здесь есть и более точный ориентир: результат по поверхностному профилю означает, что важна не глубина дружбы, а сама включённость — подросток без лучшего друга и с конфликтным фоном отношений находится в другой зоне риска, чем тот, у кого связи широкие и неглубокие. Подсчёт друзей в соцсетях как маркер не работает: больше всего онлайн-друзей оказалось у поверхностного профиля, а у благополучного — умеренное число.
Чего исследование не позволяет утверждать. Дизайн одномоментный, и авторы прямо пишут, что дефицит дружбы может быть как причиной, так и следствием цифрового самоповреждения; вывод «дружба защищает» — интерпретация, а не доказанный эффект. Модель объясняет лишь около 6% различий, то есть основные факторы (психопатология, травматический опыт, семейное неблагополучие) остались за её пределами — это тоже отмечено авторами. Профили дружбы получены кластеризацией по тем же переменным, по которым затем сравниваются, поэтому очень большие величины эффектов в таблице сравнения профилей (η² = 0,71-0,84) отражают устройство анализа, а не силу связи с поведением. Формулировка «снижает риск на 61%» получена пересчётом отношения шансов и при распространённости около 22% завышает эффект: отношение шансов не равно отношению рисков. Наконец, измерение опирается на два самоотчётных вопроса без валидированного инструмента, а онлайн-формат опроса оставляет открытым вопрос об искренности ответов на чувствительную тему.
Что стоит сверить по оригиналу, прежде чем цитировать: доля третьего кластера названа то 43,4%, то 41,6%; размер второго кластера в одном месте напечатан как «434%»; доля хронических случаев приведена как «2,»; частоты «6 и более раз» в разных абзацах отнесены то к месяцу, то к году, из-за чего сопоставление групп в выводах читается неоднозначно. Величина отношения шансов для дефицитарного профиля в описательной части (2,89) и в регрессии (2,57) различается — это разные модели, и смешивать их в одной фразе, как в выводах статьи, не следует. Утверждение во введении о том, что подростки, проводящие в соцсетях более четырёх часов, на 60 чаще демонстрируют самоповреждающее поведение, приведено без ссылки на источник.
Ограничения
Авторы указывают: низкая объяснённая дисперсия модели (Nagelkerke R² = 0,062) говорит о вкладе неучтённых факторов — психопатологии, травматического опыта, семейного неблагополучия; перекрёстный дизайн не позволяет установить причинно-следственные связи, поскольку дефицит дружбы может быть и причиной, и следствием цифрового самоповреждения; дисбаланс классов (около 22% вовлечённых) ограничивает предсказательную силу модели и требует привлечения качественных методов в дальнейших исследованиях.