Теоретическая часть программы экстренного психологического консультирования дошкольников «Лети, лети, лепесток!» описывает, как разворачивается кризисное состояние у ребёнка — от первичного роста напряжения до стадии беспомощности, на которой вероятны девиантные формы выхода, — и разбирает три типа кризиса: утрату, разлуку при разводе и травматические кризисы, включая насилие. Сквозной тезис авторов: успешная адаптация взрослых членов семьи является предпосылкой успешной адаптации ребёнка, поэтому работа только с ребёнком недостаточна. Отдельно разобрано, почему дошкольник склонен винить себя в событиях, на которые не мог влиять, и как это связано с магическим характером его мышления.
Практические выводы
- Возрастной эгоцентризм и магическое мышление ведут к тому, что ребёнок объясняет случившееся своими желаниями или собственной «плохостью» — так он возвращает миру предсказуемость.
- Критерий неблагополучия авторы формулируют просто: изменения в поведении ребёнка, а протест может принимать скрытые формы и проявиться годы спустя.
- Родители дошкольников склонны преуменьшать тяжесть состояния ребёнка, особенно если сами вовлечены в ситуацию; в дисгармоничных семьях это выражено сильнее.
- При разводе главное условие авторов — сообщать ребёнку только окончательное решение и только в присутствии обоих родителей.
- Граница вмешательства названа прямо: в систему семейного воспитания психолог вмешивается только при непосредственной угрозе жизни ребёнка.
Авторы: Бушуева Л.А., Кондакова О.Н.
Оригинал: «Программа “Лети, лети, лепесток!”»
Год и выпуск: 2017, № 3
Тема повышенного контроля. Материал касается утраты, развода, жестокого обращения и насилия над детьми, а также аутоагрессивных форм выхода из кризиса. Он адресован специалистам и остаётся на профессиональной вычитке. Конкретные случаи и детские высказывания из оригинала здесь не воспроизводятся.
Когда пригодится
Материал пригодится психологу детского сада или центра, к которому приводят ребёнка после утраты, развода в семье или травмирующего события, и нужна рамка: на какой стадии находится состояние, что в поведении считать сигналом, какие возрастные особенности мышления определяют переживание, и с чего начинать. Он же полезен для разговора с родителями — авторы разбирают, почему родители систематически недооценивают состояние ребёнка и почему помощь семье является условием помощи ребёнку, а не дополнением к ней. Готовых занятий здесь нет: описание методик и полный текст самой программы авторы вынесли в электронную версию журнала.
Основное содержание
Кризис авторы определяют вслед за традицией психотерапии как нечто опасное, но содержащее возможность развития, и подчёркивают, что состояние ребёнка в кризисе постоянно меняется.
Четыре стадии развития кризисного состояния. Первая — первичный рост психоэмоционального напряжения: ребёнок ищет способ разрешить ситуацию, оставаясь в границах нормальной адаптации, а подъём негативных эмоций выплёскивает на окружающих, что вызывает ответную негативную реакцию, ссоры, драки. Вторая — если поиски безрезультатны, напряжение растёт и негативные реакции усиливаются. Третья — напряжение требует мобилизации всех сил, появляются первые признаки нарушения адаптации. Четвёртая — чувство беспомощности, безнадёжности и отчаяния с особым изменением поведения; именно на этой фазе, предупреждают авторы, наиболее вероятны девиантные формы выхода из кризиса, апатия и прекращение сопротивления, психозы и тяжёлые психосоматические заболевания.
Симптомы переживания кризиса у детей, которые авторы перечисляют: изменение аппетита и веса тела, потеря энергии, изменение продолжительности сна, изменение психомоторной активности, мысли о смерти, социальная замкнутость, несвойственная раньше агрессивность, соматические жалобы, ожидание наказания. Реакции на одно и то же событие даже у детей одного возраста различны — один подавлен и испуган, другой ведёт себя агрессивно, третий сосредоточивается на заботе о других; это определяется тем, как ребёнок понимает произошедшее и его последствия лично для себя, насколько чувствует поддержку семьи, как относится к себе, какими характерологическими особенностями и выработанными формами реагирования располагает.
Почему ребёнок винит себя. В силу возрастного эгоцентризма дети склонны приписывать происходящие вокруг события себе или своему влиянию, поэтому часто чувствуют вину в ситуациях, от них не зависевших. Недостаточность социального опыта приводит к тому, что дети создают нереалистичные объяснения произошедшему и своей роли в нём, — и это позволяет им вернуть ощущение предсказуемости и контроля. Помимо прямого самообвинения ребёнок может решить, что случившееся объясняется тем, что он «плохой» или «ущербный»: так он сохраняет представление о справедливом устройстве мира, принимая вину на себя.
Эмоциональные и поведенческие последствия. Страх, часто преувеличенный, стыд, гнев, стойко сниженное настроение — как непосредственно, так и в символической форме. Может нарушаться способность к регуляции эмоций: повышенная возбудимость, внезапная плаксивость, частые смены настроения, неумение преодолеть плохое настроение. Общая тревожность растёт как реакция на ощущение небезопасности и уязвимости. Злость возникает как реакция на несправедливость произошедшего. В поведении наиболее характерны избегание, агрессивное поведение, саморазрушающее поведение.
Что важно знать о родителях. В целом их представление о состоянии ребёнка верное, но они стремятся преуменьшить негативные аспекты — особенно родители дошкольников и особенно если сами вовлечены в травматическую ситуацию или являются её виновниками. Адекватное понимание чаще у родителей детей 7–10 лет; родители детей старшего возраста хуже распознают последствия травмы и её связь с поведением ребёнка. Тенденция скрыть или преуменьшить травматический опыт ярче проявляется в дисгармоничных семьях. Отсюда вывод авторов: повышение психологической компетентности и ребёнка, и родителей о последствиях события и путях их преодоления — один из важных блоков краткосрочного кризисного консультирования, в том числе как условие мотивации семьи посещать занятия.
Кризис лишения (утрата). Переживание зависит от уровня интеллектуального и личностного развития ребёнка, опыта реагирования на сходные ситуации, культурных и религиозных традиций семьи, степени эмоциональной привязанности. Общие симптомы горя — соматические нарушения (дыхание, сон, аппетит, физическая слабость), чувство вины, погружённость в образ умершего, злость и враждебность к окружающим, утрата моделей поведения. Работа горя проходит четыре периода: шок и оцепенение (от нескольких секунд до нескольких недель), страдание и дезорганизация (6–7 недель), остаточные толчки и реорганизация (с сорокового дня в течение года), завершение. Возрастная специфика: у дошкольников, как правило, нет представления о смерти как об универсальном явлении и окончательном прекращении жизни, а мышление носит магический характер, поэтому травматизация связана прежде всего с реакцией на разлуку и страхом быть оставленным, а переживания обнаруживаются в играх, снах, фантазиях и психосоматических симптомах. У детей 5–9 лет появляется персонификация смерти — она отождествляется со сказочным персонажем; преобладают одиночество, эмоциональная пустота, дистимия, потеря интереса к деятельности, часты вспышки раздражения и агрессии. Авторы отдельно отмечают тяжесть утраты прародителей, вовлечённых в воспитание.
Помощь при утрате сводится авторами к семи направлениям: обеспечить эмоциональный и тактильный контакт и замещающую заботу, найдя новые способы удовлетворения фрустрированных потребностей; способствовать отреагированию отрицательных переживаний, обучая выражению чувств в приемлемой форме; использовать символические средства — слово, рисунок, историю, игру, — что особенно важно для детей с бедным аффективным словарём, отсюда игротерапия, сказкотерапия и графическое отреагирование как методы, соответствующие дошкольному возрасту; помочь вербализовать, осознать и принять переживания и само событие, поскольку нормальная реакция горя возможна только при адекватном представлении о случившемся; формировать новые формы эмоционального реагирования, помня, что осознание собственных состояний не приходит автоматически, а развивается во взаимодействии со взрослым, который может ему и препятствовать; менять отношение к ситуации, а не саму ситуацию, и учить ребёнка не бояться отрицательных переживаний — гнев, огорчение, ревность нормальны и не делятся на плохие и хорошие; наконец, подбирать индивидуальные средства в зависимости от вида потери. Условие успеха — климат в семье: переживание должно разделяться всеми её членами, ребёнка не следует ни нагружать обязанностями, ни изолировать от семейных забот. Число встреч заранее определимо только при конкретной запросной проблеме, в остальных случаях консультирование продолжается, пока ребёнок в нём нуждается.
Кризис разлуки. Возникает при разводе родителей и создании ими новых семей. Признаки кризисного состояния, которые перечисляют авторы: слезливость, тревога, раздражительность, потребность в особом внимании, утомляемость, отказ от общения, конфликты с друзьями, побеги из дома, негативизм, ухудшение здоровья, апатия, нарушения поведения. Ребёнок остаётся одиноким, испытывает вину за развод, надеется на возвращение прежнего статуса семьи и может переживать депрессию из-за невозможности что-либо изменить своими силами; положение усугубляется тем, что сами родители в нестабильном состоянии и не могут быть достаточной опорой. Психологу авторы предлагают внимательное отношение, эмоциональную отзывчивость, гибкость и терпение; разъяснение ребёнку, что причина развода лежит только во взаимоотношениях родителей и никакое поведение ребёнка причиной развода не является; неоднократное повторение, что он останется любимым обоими и будет проводить время с каждым; поиск положительных сторон раздельного проживания; серьёзный и исчерпывающий разговор без отказа отвечать на вопросы. Родителям — сообщать о разводе только когда решение принято окончательно; вести решающий разговор вдвоём; уделять ребёнку время и не ломать сразу его привычный уклад; принимать капризность и плохое поведение как временное явление; никогда не выяснять отношения при ребёнке и не втягивать его в конфликт как свидетеля, сторонника или защитника; внести в жизнь ребёнка что-то новое и привлекательное, получая вместе позитивные впечатления.
Травматические кризисы и кризисы насилия. Травмы делятся на причинённые стихийным бедствием и причинённые людьми, а по длительности воздействия — на краткосрочные и длительные или повторяющиеся. Авторы ссылаются на обзор исследований жестокого обращения с детьми в развитых странах, опубликованный в 2009 году Рут Гилберт с коллегами, где жестокое обращение определяется как любое действие или бездействие родителя или опекуна, повлёкшее нанесение вреда ребёнку, создание условий для него или угрозу вреда, даже если целью действия или бездействия нанесение вреда не являлось; по этим данным 80 процентов таких действий совершается родителями и опекунами, за исключением сексуального насилия, более характерного для родственников и знакомых. Формы кризиса насилия — физическое жестокое обращение, сексуальное насилие, пренебрежение нуждами ребёнка и психологическое насилие, которое, в свою очередь, делится на психологическое пренебрежение (неспособность обеспечить поддержку, внимание, защиту, отсутствие привязанности) и психологическое жестокое обращение (хронические действия с целью издевательства, унижения, оскорбления, высмеивания). К последнему авторы относят открытое неприятие и постоянную критику, оскорбление и унижение достоинства, словесные угрозы без физического насилия, преднамеренную физическую или социальную изоляцию, предъявление чрезмерных требований, не соответствующих возрасту или возможностям, ложь и невыполнение обещаний, а также однократное грубое психическое воздействие, вызвавшее травму.
Помощь при насилии. Основная цель — уменьшение и ликвидация последствий травматических переживаний. Первое условие — контакт с ребёнком с акцентом на постоянную демонстрацию заботы; авторы предупреждают, что ребёнок будет неоднократно проверять адекватными и неадекватными способами, насколько психолог действительно о нём заботится. Задачи специалиста: уменьшить чувства стыда, вины и бессилия; укрепить чувство собственной значимости; сформировать новые поведенческие паттерны; способствовать дифференцированному взаимодействию с окружающими и развитию самоопределения ребёнка и восприятия собственного Я, включая физический образ Я. Ситуацию авторы предлагают идентифицировать в беседе по ряду обстоятельств: получена ли травма случайно, по халатности или намеренно; что ребёнок об этом думает и чувствует; понимает ли он, что случилось; насколько опасна травма; каков конкретный контекст; каковы немедленные и долговременные последствия; каковы были намерения того, кто причинил вред; что этот факт означает для ребёнка и его родителей сейчас и в перспективе. Здесь же две границы, названные прямо: ребёнка не следует перегружать вопросами или суггестировать, а вмешиваться в существующую систему воспитания стоит только тогда, когда жизни ребёнка угрожает непосредственная опасность — в остальных случаях психолог не берёт на себя обязанности родителей, но работает вместе с семьёй. После прояснения разрабатывается план понятных, конкретных и посильных действий с проверкой того, есть ли у ребёнка возможность его реализовать.
Общий вывод авторов. То, что кажется незначительным родителям, может серьёзно травмировать ребёнка; при игнорировании факта травматизации ребёнок может серьёзно пострадать. Когда травмировано событие всю семью, обычной реакцией становится избегание разговора о произошедшем, и каждый остаётся с горем один; своевременное обращение к специалистам помогает избежать проблем в будущем и улучшает качество жизни всей семьи. Именно на это, пишут авторы, и направлена программа экстренного психологического консультирования дошкольников «Лети, лети, лепесток!».
Ограничения
Авторы прямо оговаривают, что описание используемых методик и технологий, а также полный текст программы представлены только в электронной версии журнала (на CD-диске), — в открытой публикации доступна теоретическая часть и два приложения с психотерапевтическими сказками. Они также указывают, что число встреч в консультировании можно установить заранее только при работе с конкретной проблемой, а в большинстве случаев работа продолжается столько, сколько ребёнок нуждается в сопровождении. Данных об апробации программы, выборке и измеренных результатах в открытой части статьи нет.
Источники
- Бушуева Л.А., Кондакова О.Н. Программа «Лети, лети, лепесток!» // Вестник практической психологии образования, 2017, № 3.
- Гилберт Р. и др. Обзор исследований жестокого обращения с детьми в развитых странах (2009), цит. по статье.
- Зиновьева Н.О., Михайлова Н.Ф. Психология и психотерапия насилия (2003), цит. по статье.