Специалисты ФРЦ РАС МГППУ разбирают становление системы образования и сопровождения обучающихся с РАС в России за 2015—2025 годы по трём этапам, опираясь на всероссийские мониторинги и нормативные акты. В систему включено более 45 тысяч детей с приростом около 6000 в год; в школе 38% учатся в отдельных коррекционных классах, 20% в инклюзивных, около 8% по модели «Ресурсный класс», распространённой более чем в 60 регионах. Полезно как сводка нормативной базы и статистики в одном месте; проценты по моделям обучения не сходятся с приведённой численностью школьников и требуют сверки.
Практические выводы
- Три этапа: 2015—2017 — начальное общее образование и межведомственные механизмы, 2018—2020 — дошкольное образование, 2021—2025 — общее образование и кадры
- В дошкольном звене ведут группы компенсирующей направленности — 7232 ребёнка (64%); комбинированные 2624, с ресурсной группой 886, кратковременного пребывания 451
- С 2018 по 2022 год число школьников с РАС в инклюзивных классах выросло более чем вдвое, по модели «Ресурсный класс» — втрое
- Консультационно-методическое сопровождение ФРЦ охватывает 40 субъектов, межведомственные рабочие группы созданы в 25, комплексы мер действуют в 18
- Профстандарт «Педагог-дефектолог» (приказ Минтруда от 13.03.2023 № 136н) ввёл отдельную трудовую функцию по работе с обучающимися с РАС
Десять лет системы образования детей с РАС: три этапа, 45 тысяч обучающихся и неравномерность регионов
Авторы: Хаустов А.В., Шумских М.А., Разухина Е.В., Хилькевич Е.В., Дон Г.В., Задорожная М.А.
Оригинал: Становление системы образования и психолого-педагогического сопровождения обучающихся с РАС в России на современном этапе
Год и выпуск: 2025, № 3
Кому и для какого вопроса пригодится
Руководителю службы, методисту и специалисту регионального ресурсного центра — для вопроса о том, на какие документы опираться при выстраивании работы с обучающимися с РАС и где регион находится относительно общей картины. Статья собирает в одном месте нормативную базу за десять лет с реквизитами приказов и данные всероссийских мониторингов, которые иначе пришлось бы искать по отдельности.
Второй практический адресат — тот, кто готовит обоснование для региональной программы или защищает потребность в ресурсах: здесь есть и статистика распространённости моделей обучения, и перечень проблемных зон, сформулированных федеральным ресурсным центром.
Прямых методических указаний для работы с ребёнком в статье нет: это обзор состояния системы, а не руководство по сопровождению.
Что именно изучали
Проанализированы этапы становления системы образования и психолого-педагогического сопровождения обучающихся с РАС в России, сформулированы актуальные проблемы и направления развития.
Источники: данные всероссийских мониторингов состояния образования обучающихся с РАС, анализ действующих федеральных и региональных нормативно-правовых актов, включая региональные межведомственные комплексные планы и программы, а также экспертные заключения и методические материалы ФРЦ РАС МГППУ. Авторы — сотрудники самого федерального ресурсного центра, что стоит учитывать: работа одновременно описывает систему и подводит итог собственной деятельности её ключевого оператора.
Что обнаружили
Авторы выделяют три этапа.
2015—2017 годы — системная организация начального общего образования. Вступил в силу ФГОС начального общего образования обучающихся с ОВЗ, одобрена Примерная адаптированная основная общеобразовательная программа НОО для обучающихся с РАС. В инклюзивных школах начинается внедрение модели «Ресурсный класс», прототип которой создан в МГППУ с 2012 года, а специфику разъяснило письмо Минобрнауки от 7 июля 2017 года № ТС-267/07. Реализован пилотный проект по комплексной помощи детям с РАС в трёх субъектах (Воронежская область, Красноярский край, Новосибирская область). В 2016 году создан ФРЦ РАС МГППУ и утверждена Концепция развития ранней помощи до 2020 года.
2018—2020 годы — становление дошкольного образования. Разработан проект Примерной адаптированной программы дошкольного образования для детей с РАС, апробация прошла в 2018—2020 годах на семи площадках в шести регионах. Утверждены примерные положения о психолого-педагогическом консилиуме и об оказании логопедической помощи. Приняты клинические рекомендации по РАС (2020). К 2020 году создано 39 региональных ресурсных центров в системах образования и социальной защиты.
2021—2025 годы — развитие общего образования, подготовка кадров и российские практики. Утверждены Межведомственный комплексный план до 2030 года, ФГОС основного общего образования, федеральные адаптированные программы дошкольного, начального и основного общего образования (приказы Минпросвещения от 24 ноября 2022 года № 1022, 1023, 1025), Положение о ПМПК (приказ от 1 ноября 2024 года № 763). Введён профстандарт «Педагог-дефектолог» (приказ Минтруда от 13 марта 2023 года № 136н) с отдельной трудовой функцией по коррекционно-развивающему обучению обучающихся с РАС; открыты профильные программы подготовки в трёх московских вузах, ФРЦ реализует девять программ повышения квалификации.
Статистика по итогам мониторинга 2022 года. В систему образования включено более 45 тысяч обучающихся с РАС, ежегодный прирост около 6000 детей; 28% на уровне дошкольного образования, 68,5% на уровнях начального, основного и среднего общего.
В дошкольном звене ведущая модель — группы компенсирующей направленности: 7232 ребёнка, или 64% дошкольников с РАС. Группы комбинированной направленности посещают 2624 ребёнка, комбинированные с включением в ресурсную группу — 886, группы кратковременного пребывания — 451.
В школьном звене численность составляет 31 396 человек. Наибольшая доля, 38%, приходится на отдельные коррекционные классы (10 362 человека), 20% на общеобразовательные инклюзивные классы (5368 человек), около 8% на модель «Ресурсный класс» (2105 человек). За 2018—2022 годы численность в инклюзивных классах выросла более чем вдвое, по модели «Ресурсный класс» — втрое, в отдельных коррекционных классах — примерно вдвое. Модель «Ресурсный класс» распространена более чем в шестидесяти регионах; больше всего обучающихся по ней в Белгородской области (268), Воронежской (242) и Республике Татарстан (145).
Региональный охват: ФРЦ сопровождает по соглашениям 40 субъектов (на 15 июля 2025 года), в 25 созданы межведомственные рабочие группы, в 18 действуют региональные комплексы мер или межведомственные планы. Сеть региональных ресурсных центров работает более чем в пятидесяти регионах. Среди наиболее развитых авторы называют Белгородскую, Волгоградскую, Воронежскую, Владимирскую, Нижегородскую, Ростовскую, Самарскую, Свердловскую, Ульяновскую области и Республику Башкортостан.
Отдельно описан опыт Приволжского федерального округа по проекту «Ментальное здоровье» с 2019 года, охватившему 14 субъектов. Число диагностированных случаев РАС в округе выросло с 3565 в 2021 году до 13 748 в 2024 году, то есть вчетверо. Численность получающих образовательные услуги с 2018 по 2022 год выросла вдвое: с 1167 до 2293 в детских садах и с 2460 до 5207 в школах.
Проблемные зоны, названные авторами: неполное соответствие ранее принятых ФГОС и ФАОП современным требованиям; недостаточная проработанность механизмов финансирования специальных образовательных условий; резкая неравномерность развития между регионами, вплоть до отсутствия централизованной работы во многих субъектах; трудности преемственности при переходе к профессиональной и трудовой подготовке; кадровый дефицит; нехватка валидных методик и цифровых инструментов, адаптированных к российской системе образования; отставание материально-технической базы.
Что из этого следует — и не следует
Для практики самое ценное — не итоговая оценка динамики, а две конкретные вещи. Первая: перечень действующих документов с реквизитами, на которые можно прямо ссылаться при организации обучения и при споре о специальных образовательных условиях, включая Федеральный закон от 8 августа 2024 года № 315-ФЗ, определивший наиболее значимые условия для обучающихся с РАС — адаптацию содержания и программ, групповые и индивидуальные коррекционные занятия, специальные учебники и дидактические материалы, тьюторское сопровождение. Вторая: распределение детей по моделям обучения, из которого видно, что инклюзивные формы остаются меньшинством, а самая обсуждаемая модель «Ресурсный класс» охватывает менее десятой части школьников с РАС.
Чего из статьи не следует. Это аналитический обзор, а не исследование эффективности: ни одна из моделей обучения здесь не сравнивается с другой по результатам детей. Рост числа обучающихся и числа ресурсных центров — показатели охвата и институционального развития, а не качества образования; данных об успеваемости, социализации или удовлетворённости семей в работе нет. Из того, что численность в ресурсных классах выросла втрое, не следует, что эта модель эффективнее прочих — следует только, что она распространяется.
Рост диагностированных случаев в Приволжском округе вчетверо за три года авторы связывают с созданной системой раннего выявления. Это правдоподобно, но данные не позволяют отделить улучшение выявляемости от изменения критериев, отчётности или реальной распространённости.
Числа требуют сверки по оригиналу в одном месте. Доли по моделям школьного обучения не сходятся с приведённой численностью школьников: 10 362 человека от 31 396 составляют 33%, а не 38%; 5368 — это 17%, а не 20%; 2105 — 6,7%, а не 8%. Все три процента согласуются между собой при базе около 27 тысяч человек, то есть рассчитаны от другого знаменателя, чем заявленная численность школьников с РАС. Какая из величин верна, из текста не следует. Кроме того, доля обучающихся по модели «Ресурсный класс» в одном месте указана как 7,8%, в другом как 8%, а в опубликованном тексте раздел об организации дошкольного образования приведён дважды почти дословно — при чтении это стоит учитывать.
Наконец, авторская позиция здесь не нейтральна: работа подготовлена федеральным ресурсным центром, который сам является оператором описываемой системы, поэтому оценки успешности этапов и перечень приоритетов разумно читать как позицию организации, а не как независимую экспертизу.