Опрос 160 педагогов-психологов Свердловской области показал разрыв между реальностью работы и подготовкой к ней: кризисную помощь приходилось оказывать 62,5% специалистов, при этом собственные компетенции в работе с переживанием горя и особенно с признаками ПТСР они оценивают средними баллами, а четверть таких компетенций у себя не находит. Потребность в повышении квалификации по этой теме заявили 72,5%. Самый частый повод кризисной помощи обучающимся — экзамены и рейтинговые работы (20%), далее утрата и острое горе, психотравмирующие события, жестокое обращение и суицидальное поведение. Отдельная просьба специалистов — бесплатная супервизия и личная терапия как защита от выгорания.
Практические выводы
- Запросы распределены не только на детей: 25% кризисной помощи приходится на родителей, 21% на педагогов, 6% на администрацию
- Самый частый кризисный повод у детей — экзамены и рейтинговые работы, а не чрезвычайные события
- У родителей на первом месте утрата и острое горе (23%), у педагогов — переживание психотравмирующего события (33%)
- Личностная готовность важнее компетенций: в отборе в Федеральный реестр первым шагом идёт психодиагностика личностных качеств
- Специалисты реестра сосредоточены в центрах, а не в школах — там, где случаи возникают, подготовленных меньше
Кризисную помощь оказывали 62,5% школьных психологов, а компетентными в работе с ПТСР себя считают немногие: опрос 160 специалистов Свердловской области
Авторы: Баринова Е.С., Братчикова Ю.В., Галагузова Ю.Н., Югова Е.А.
Оригинал: «Готовность психологов системы образования к оказанию кризисной помощи участникам образовательных отношений (на примере Свердловской области)»
Год и выпуск: 2024, №4
Кому и для какого вопроса пригодится
Педагогу-психологу школы, который хочет понять, насколько его собственная ситуация типична: кризисные случаи в работе есть почти у всех, а подготовки к ним нет почти ни у кого.
Руководителю службы и организатору повышения квалификации статья даёт готовую картину дефицитов и — что важнее — распределение реальных поводов кризисной помощи по категориям обратившихся. Это основание планировать обучение под то, что действительно случается, а не под то, что кажется главным.
Отдельно полезен разбор различий между «экстренной», «неотложной», «кризисной» и «посткризисной» помощью — эти термины в документах используются рядом и часто смешиваются.
Что именно изучали
Цель — анализ регионального опыта и готовности психологов системы образования Свердловской области к оказанию кризисной помощи.
Опрошены 160 педагогов-психологов образовательных организаций: 55% из Екатеринбурга, 45% из других муниципальных образований. По типам организаций: 63% из школ, 26% из детских садов, 11% из прочих — колледжи, вузы, центры ППМС-помощи. Авторы отмечают, что распределение респондентов соответствует статистическому распределению специалистов по типам организаций.
Метод — опрос с закрытыми вопросами, самооценкой компетенций по шкале от 1 до 10 и открытыми комментариями.
Что обнаружили
Как устроена система в регионе. В центре ППМС-помощи «Ладо» действует отдел экстренной психологической помощи: выезды при чрезвычайных и кризисных ситуациях, приём граждан и кризисное сопровождение, разработка методических материалов и программ повышения квалификации. Работает региональный телефон экстренной психологической помощи. 58 специалистов региона входят в Федеральный реестр педагогов-психологов с компетенциями по оказанию экстренной и кризисной помощи, 3 являются супервизорами.
Ключевая проблема, из-за которой и проводился опрос: специалисты Федерального реестра — это в основном сотрудники центров психолого-педагогической помощи и ресурсных центров, а не школ. То есть подготовленные кадры сосредоточены не там, где случаи возникают.
Кризисная помощь — рутина, а не исключение. Оказывать её приходилось 62,5% опрошенных. Адресаты: обучающиеся 47%, родители 25%, педагоги 21%, представители администрации 6%.
Поводы кризисной помощи обучающимся. Первое место с 20% — ситуации сдачи экзаменов (ОГЭ, ЕГЭ) и рейтинговых контрольных работ для поступления в профильные классы. Далее переживание утраты и острого горя (18%), в том числе связанное с участием члена семьи в СВО; переживание психотравмирующих событий (18%); ситуации жестокого обращения с обучающимися (15%); развитие суицидального поведения (15%).
Поводы у родителей. Спектр тот же, но пропорции другие: на первом месте утрата и острое горе (23%), затем переживание психотравмирующего события (20%). Авторы отмечают, что в этих ситуациях родители обращаются не только за помощью себе, но и с вопросом, как поддержать ребёнка.
Поводы у педагогов. Чаще всего — переживание психотравмирующего события (33%), как собственного, так и переживаемого учениками; затем утрата и острое горе (20%). В остальных случаях запрос касается того, как самим поддерживать обучающихся.
Самооценка компетенций — средняя, а у части специалистов их нет. Компетенции в работе с детьми и подростками в ситуации переживания горя и особенно с признаками посттравматического стрессового расстройства оценены преимущественно средними баллами; по выводу авторов, четверть специалистов такими компетенциями не обладает. Часть респондентов сообщила не только об отсутствии компетенций, но и о внутренней неготовности к оказанию кризисной помощи.
Запрос на обучение. 72,5% заявили потребность в повышении квалификации по кризисной помощи, причём с уточнением формата: «нужны практические занятия с проработкой алгоритмов действий в конкретных ситуациях».
Про выгорание — прямая цитата ощущения: эти ситуации специалисты называют самыми сложными в профессиональной деятельности, потому что «оказывая кризисную помощь другим, психолог выгорает сам». В условиях «огромной нагрузки» и «несоизмеримой ответственности» они называют способом профилактики выгорания бесплатную супервизию и личную терапию.
Терминология, которую авторы разводят. Экстренная и неотложная помощь нацелены на оптимизацию актуального состояния в момент кризисной ситуации, снижение риска массовых негативных реакций и профилактику эмоционального неблагополучия. Посткризисная — на преодоление отдалённых негативных последствий. Термины различаются по наличию угрозы жизни и здоровью и по времени оказания помощи, и могут описывать последовательные этапы работы.
Компетенции, необходимые для этой работы, авторы группируют в четыре блока: оценка состояния и выделение группы риска (включая знание маркеров депрессивных состояний и суицидального поведения несовершеннолетних); работа с острыми стрессовыми реакциями — страхом, тревогой, плачем, истерикой, апатией, злостью; владение технологиями работы с кризисным состоянием с учётом возраста (арт-терапия, КПТ и её телесные формы, нарративные практики, ДПДГ); посткризисное сопровождение с обязательной работой с семьёй; информирование о возможностях помощи с привлечением межведомственной команды и незамедлительное направление к специалистам здравоохранения при подозрении на ПТСР или депрессию.
Позиция авторов о приоритете: личностные качества — психологическая готовность к таким нагрузкам, стрессоустойчивость, нервно-психическая устойчивость, жизнестойкость — первостепенны по сравнению с профессиональными компетенциями. Косвенное подтверждение они видят в процедуре отбора в Федеральный реестр, где первым этапом идёт психодиагностика личностных качеств кандидата.
Что из этого следует — и не следует
Вывод авторов: система оказания кризисной помощи в регионе выстроена, но готовность самих специалистов недостаточна, и нужны программы повышения квалификации и траектории профессионального и личностного развития.
Практически важнее два наблюдения. Первое — самый частый кризисный повод у детей это не чрезвычайное событие, а экзамены и рейтинговые работы: то, что происходит ежегодно и планируемо, а значит, поддаётся подготовке заранее. Второе — половина кризисной нагрузки психолога приходится на взрослых: родителей, педагогов, администрацию. Планирование работы только «на детей» эту часть не покрывает.
Чего исследование не позволяет утверждать. Это опрос в одном регионе на 160 специалистах; проценты характеризуют Свердловскую область, а не страну. Оценка компетенций — самооценка, а не измерение: она говорит об уверенности специалистов, а не об их фактической подготовленности, и может отклоняться в обе стороны.
Распределение поводов отражает то, с чем к психологу обращаются или что он фиксирует, а не реальную частоту кризисных ситуаций в школах. Темы, которые скрывают — жестокое обращение, суицидальные проявления, — в такой статистике почти наверняка представлены с занижением.