Московское отделение Федерации психологов образования опросило в январе–марте 2016 года 155 представителей 12 региональных отделений о том, как в сообществе решаются вопросы профессиональной этики. Официально случаи нарушений в регионах не фиксируются, но более половины участников знают о таких случаях от коллег, и авторы фиксируют выраженную тенденцию к неразглашению. Основная часть статьи — перечень девяти типовых этических затруднений педагога-психолога: от конфликта между конфиденциальностью и требованием администрации выдать результаты диагностики до передачи заключений в суд и границ компетентности при сопровождении детей с ОВЗ. Отсюда выводится предложение создать Этический комитет ФПОР с описанным составом требований к его членам.
Практические выводы
- О фактах нарушения этики 75% участников узнают из неформального общения с коллегами, 50% — от педагогов и родителей, 42% — из СМИ и интернета; через методические объединения — только 16%.
- Самая частая дилемма — передача результатов диагностики администрации или внешней организации; участники прямо говорят о расхождении между этическим кодексом и требованиями руководства.
- Более половины участников считают, что перечень ситуаций, когда конфиденциальность можно или нужно нарушить, должен быть прописан в этическом кодексе подробнее.
- Границы компетентности: сопровождение детей с ОВЗ закрепляют за педагогами-психологами без образования в области клинической психологии, и авторы ожидали роста таких случаев с введением ФГОС ОВЗ.
- Опыт приёма обращений по фактам нарушения этики есть только у четырёх региональных отделений — Дмитрова, Липецка, Севастополя и Камчатского края.
Случаев нарушения этики в регионах не зафиксировано, но больше половины психологов о таких случаях знают: опрос 155 специалистов из 12 регионов
Авторы: И.Б. Умняшова, А.С. Гильяно, А.А. Кузнецова, Г.В. Новикова, С.В. Мурафа
Оригинал: «Анализ соблюдения принципов профессиональной этики специалистами Службы практической психологии образования РФ»
Год и выпуск: 2016, № 2
Кому и для какого вопроса пригодится
Педагогу-психологу, который регулярно упирается в вопрос «что и кому я имею право сообщить о результатах диагностики», и руководителю службы, выстраивающему регламент передачи заключений. Статья не даёт готовых ответов, но собирает в одном месте перечень типовых этических затруднений с формулировками самих специалистов — по нему удобно сверять собственную практику и понимать, где затруднение системное, а не личное.
Что именно изучали
Московское отделение Федерации психологов образования России провело в январе–марте 2016 года анкетирование с двумя задачами: оценить состояние вопросов соблюдения профессиональной этики специалистами службы и собрать региональный опыт их решения. Участвовали 155 человек — представители 12 регионов: Москва, Санкт-Петербург, Московская область (Дмитров), Саранск, Свердловская область, Чувашия, Камчатский край, Красноярск, Липецк, Новосибирск, Крым, Севастополь. Анкету разрабатывали представители Московского и Кемеровского отделений совместно с педагогом-психологом ДОУ из Калининграда. Важная оговорка авторов: большинство анкет отражало обобщённый опыт региональных отделений, поэтому данные приводятся как доли ответивших регионов, а не отдельных специалистов.
Что обнаружили
- Официальной фиксации случаев нарушения этических принципов в регионах нет, но более 50% участников знают о таких случаях у коллег. Авторы фиксируют ярко выраженную тенденцию к неразглашению этих фактов как внутри сообщества, так и среди участников образовательного процесса.
- Источники сведений о нарушениях: неформальное общение с коллегами — 75%, педагоги и родители — 50%, СМИ и интернет — 42%, заседания методических объединений и отделений Федерации — 16%, студенты на практике — 16%.
- Ситуации разбираются преимущественно на уровне самой образовательной организации (75%), в половине случаев — дополнительно на муниципальном уровне. Доля участия региональных отделений в урегулировании конфликтов незначительна: обращений не более 20%, и адресуются они в основном тем членам ФПОР, кто работает в методических и управленческих структурах.
- Для решения дилемм 66% опираются на этические кодексы и совместное обсуждение с коллегами; по 16% — на нормативную документацию и на литературу с интернет-источниками. Самый низкий показатель — 8% — использование международных документов, включая Конвенцию о правах ребёнка. В части регионов (Москва, Липецк) есть практика супервизии случаев с участием регионального отделения.
- Главная проблема, названная всеми ответами, — отсутствие системной работы в этом направлении. Обобщённый перечень трудностей включает девять пунктов: нет описанных регламентов поведения в ситуации дилеммы; не определён объём и качество передаваемой информации о результатах диагностики; не описан перечень ситуаций, когда конфиденциальность можно или нужно нарушить; нет единого реестра рекомендованного диагностического инструментария; должностные обязанности выходят за границы профессиональной компетентности; специалисты не знают или не соблюдают этический кодекс; сложности во взаимодействии с родителями; нет регламента интернет-консультирования; не решён вопрос о супервизии.
- Наиболее распространённая дилемма — предоставление результатов исследования администрации организации или внешней структуре: коллеги сообщают о расхождении между нормами кодекса и обязанностями, вменяемыми администрацией, вплоть до давления. Отдельно названы заполнение психологических карт с конкретными баллами, которые затем передаются в другую организацию, требование размещать подтверждённые данные о результативности коррекционно-развивающей работы для аттестации на первую категорию и выдача заключений родителям или их адвокатам для использования в судебном процессе.
- К границам компетентности: сопровождение детей с ОВЗ закрепляют за педагогами-психологами, у части которых нет образования в области клинической (специальной) психологии; с введением ФГОС для детей с ОВЗ с сентября 2016 года авторы ожидали роста числа таких случаев. Отдельно авторы формулируют позицию по помощи в острых состояниях: психолог образования должен уметь отличить норму от пограничного состояния и патологии и сопровождать только норму, остальных перенаправляя к профильным специалистам.
- Опыт приёма обращений и реагирования на нарушения есть только у четырёх региональных отделений: Дмитров Московской области, Липецк, Севастополь, Камчатский край.
- Все участники согласны, что сообщество должно реагировать на нарушения, и большинство считает, что на региональном уровне нужен Этический комитет, известный всем субъектам образовательного процесса, с юристом в составе. Его задачи по опросу: медиация конфликтов, наставничество и научно-методическое консультирование, профилактика нарушений, участие в комиссии на соответствие занимаемой должности, применение санкций. Требования к члену комитета участники распределили по трём категориям: общие (стаж не менее 10 лет, опыт работы в конфликтных комиссиях, репутация), профессиональные навыки и личностные качества.
- Авторы отдельно отмечают дискуссионные предложения, которые сами считают трудновыполнимыми: требовать от членов комитета опыта руководящей работы и подтверждённого прохождения личной терапии и супервизии — регламента выдачи документов по этим процедурам не существует.
- Результаты представлены сообществу 15 апреля 2016 года на круглом столе XII Всероссийской конференции, где созданы рабочие группы по пяти направлениям, включая создание центрального Этического комитета и сертификацию профессионального инструментария.
Что из этого следует — и не следует
Статья показывает, что затруднение «выдавать ли администрации результаты диагностики» — не частный конфликт конкретного психолога с конкретным директором, а системный дефицит регламентов, признанный сообществом; это аргумент в разговоре с руководством и основание требовать письменного порядка передачи заключений на уровне организации. Перечень девяти трудностей годится как чек-лист для ревизии собственной практики.
Чего из статьи не следует: это не нормативный документ и не разъяснение действующих правил. Предложения авторов — создание Этического комитета, реестр сертифицированного инструментария, включение оценки этической готовности в аттестацию — на момент публикации были инициативами профессионального сообщества, а не нормой. Проценты отражают ответы регионов, а не долю специалистов: авторы прямо оговаривают, что выявить процент ответивших по каждому вопросу невозможно, поэтому цифры нельзя читать как оценку распространённости нарушений. Отсутствие зафиксированных случаев в регионах авторы не трактуют как отсутствие нарушений — наоборот, как следствие тенденции к неразглашению. Правовые вопросы (передача заключений в суд, нарушение конфиденциальности при угрозе жизни и здоровью) требуют сверки с действующим законодательством, а не с этим текстом.