Теоретический обзор разводит два понятия: игру как деятельность и игривость как личностную черту — предрасположенность переосмысливать ситуацию в сторону более позитивного переживания, причём не только для себя, но и для окружающих. Авторы опираются на выготскианское объяснение: в игре переживание расщепляется на связанное с содержанием и связанное с самой формой игры, и вторая часть всегда положительна — отсюда «естественный» психотерапевтический эффект игры. Практический вывод: обыгрывание бытовых и неприятных ситуаций взрослым — не приём на случай, а способ передать ребёнку игровое отношение к жизни, которое связывают с эмоциональным благополучием и жизнестойкостью. Собственных данных статья не содержит; шкалы игривости для дошкольников авторы только планируют разрабатывать.
Практические выводы
- Игровое переживание двойственно: часть идёт от содержания, часть — от самой формы игры, и вторая всегда положительна.
- Игрой считается любая ситуация с мнимой составляющей — потешка, обыгранный режимный момент, а не только сюжетно-ролевая игра.
- Игривость по Барнетт — предрасположенность переосмысливать ситуацию в сторону радости и юмора для себя и для окружающих.
- Шкалы игривости существуют с 1970-х (CPS, ToP, CSRP, APTS), но единого определения нет: найдено 184 трактовки понятия.
- Либерман предложила разводить игривость и близкие к ней деструктивные формы: юмор против сарказма, дружелюбие против отчуждённости.
Игривость как черта личности: что даёт ребёнку обыгрывание повседневных ситуаций
Авторы: Рябкова И.А., Львова Н.В.
Оригинал: От игры к игривости: к вопросу о психологическом благополучии ребенка
Год и выпуск: 2024, № 4
Кому и для какого вопроса пригодится
Специалисту дошкольного образования и психологу, работающему с воспитателями и родителями, — для ответа на вопрос, зачем игра нужна помимо развития. Обычный аргумент в пользу игры — формирование новообразований возраста: воображения, произвольности, иерархии мотивов. Эта статья добавляет вторую линию: игра работает на эмоциональное благополучие ребёнка, и эта её функция, как отмечают авторы, в отечественной психологии почти не изучена.
Практически полезен разворот темы в сторону повседневности. Речь не о том, чтобы выделить в режиме время на игру, а о том, что рутинные моменты — мытьё рук, сборы, ожидание, конфликт, испорченная вещь — можно обыграть, и именно такое поведение взрослого передаёт ребёнку игровое отношение к жизни. Это даёт психологу конкретное содержание для работы со взрослыми: обсуждать не «сколько играем», а «как разговариваем в трудную минуту».
Третий адрес — тем, кто собирается измерять игривость. Статья даёт обзор существующих шкал и честно показывает, почему готового инструмента на русском языке пока нет.
Что именно изучали
Это теоретическая работа. Цель, заявленная авторами, — рассмотреть значение игры для психологического благополучия детей и взрослых; собственных эмпирических данных, выборки и измерений в статье нет, есть анализ отечественных и зарубежных источников.
Ядро объяснения — культурно-историческая традиция. Игра устроена иначе, чем прочая деятельность: по Леонтьеву, операции в ней не совпадают с действиями (ребёнок скачет на палочке — операция относится к палочке, действие к лошади), а мотив лежит в самом действовании, а не в результате: ребёнок желает «не поехать куда-нибудь, но ехать». Отсюда, по Выготскому, расщеплённое переживание: ребёнок «плачет как пациент, но радуется как играющий». Одна часть эмоций идёт от содержания — реальных впечатлений и забот, которые ребёнок проигрывает; другая от формы игры, от немедленной иллюзорной реализации нереализуемого желания, и эта часть всегда положительна.
Вторая половина статьи посвящена понятию игривости (playfulness) — как её определяют, чем она отличается от игры и как её измеряют шкалами для дошкольников, подростков и взрослых. Авторы разбирают разброс определений и выбирают одно как наиболее точное.
Что обнаружили
- Механизм «психотерапевтического эффекта» игры авторы выводят из формулы Выготского: аффект может быть побеждён только другим, более сильным аффектом. Положительные чувства, порождённые самой формой игры, меняют отношение играющего к беспокоящим событиям, делая их менее угнетающими. Эффект приписывается любой игре с мнимой ситуацией, а не только сюжетно-ролевой.
- Игрой в строгом смысле оказываются и игры-потешки первых месяцев жизни, и обыгрывание бытовых эпизодов: у них та же структура, включая мнимую ситуацию. Пространственно-временных границ игре не требуется.
- Приводится пример Н.Н. Поддьякова: уронив в группе карандаши, он вслух извинился перед каждым из них и рисовал, чтобы «заслужить прощение», — обстановка разрядилась, а дети получили образец совладания с неприятной ситуацией. Авторы обращают внимание на побочный аргумент: правило, которое невозможно соблюсти, порождает накопление напряжения и ограничивает инициативу детей.
- Со ссылками на зарубежные работы описаны эффекты игрового поведения взрослого в группе: тёплые отношения при переходах между режимными моментами, гибкая реакция на конфликты, отношение к шумному поведению без стигматизации, больше инициативы и участия детей в совместных играх.
- Игривость определяется как личностная черта — предрасположенность создавать или переосмысливать ситуацию в соответствии с иным, позитивно окрашенным переживанием, связанным с удовольствием, радостью и юмором не только для себя, но и для окружающих (определение Л. Барнетт, которое авторы принимают как наиболее точное).
- Единого понимания игривости нет: обзор Масека и Стенроса насчитал 184 определения в разных областях — от образования и психологии личности до эрготерапии и исследований цифровых игр. Авторы прямо называют это препятствием для создания объективного инструмента.
- Возрастная логика шкал: у дошкольников и младших школьников оценивают игривость внутри игры (физическая спонтанность, социальные и когнитивные аспекты, проявления радости, юмор, внутренняя мотивация); у подростков — самоотчёт о повседневном поведении (общительность, раскованность, юмор, спонтанность, гибкость мышления, оригинальность); у взрослых добавляется профессиональный контекст и способность действовать без заранее ожидаемого результата.
- Отдельно отмечен приём Н. Либерман: биполярные шкалы «игривость—неигривость», отделяющие юмор от сарказма, дружелюбие от отчуждённости, спонтанность от зажатости, — чтобы игривость не смешивалась с деструктивным поведением.
- По приводимым данным, игривость родителей связана с их собственной удовлетворённостью жизнью, с более близкими и демократичными отношениями с детьми, а также с лучшей регуляцией эмоций и меньшей тревожностью у детей; положительное влияние отмечено и в случаях, когда у ребёнка есть особенности развития коммуникативной сферы.
Что из этого следует — и не следует
Следует главный тезис авторов: игривость социальна по своей природе и передаётся через включённость ребёнка в отношения, где обыгрывание — норма. Передать её может только взрослый, сам умеющий обыгрывать повседневные, в том числе неприятные, ситуации. Для практики это означает, что мишенью работы становится стиль общения взрослых, а не расписание занятий.
Чего из статьи не следует. Это обзор, а не исследование: причинных выводов он не даёт и не может дать. Приводимые связи (игривость родителей — регуляция эмоций у детей, игривость — благополучие, стресс, даже продолжительность жизни) взяты из чужих работ в пересказе, преимущественно корреляционных, и в статье не проверяются; читать их как доказанное влияние нельзя. Определения игривости в источниках расходятся настолько, что сопоставлять результаты разных шкал между собой рискованно, — это признают и сами авторы.
Не следует ждать от статьи готового инструмента: русскоязычной шкалы игривости для дошкольников в ней не предложено, её разработку авторы называют перспективой дальнейшей работы. Не следует и понимать «обыгрывание» как способ обходить любые трудные разговоры: в разобранном примере игра снимала избыточное напряжение вокруг мелкого происшествия, а не подменяла собой обсуждение существенного.