Авторы предлагают типологию стратегий личной безопасности — личностного развития, наличных возможностей и избегания — и проверяют её на 250 студентах первого и второго курсов педагогического вуза с помощью интервью и анкеты из девяти вариантов. Стратегию личностного развития выбрали 40,8% студентов, избегание — 30,4%, стратегию наличных возможностей — 22,8%; при этом 27% в интервью прямо отрицают необходимость специально заниматься своей безопасностью, и именно они чаще всего выбирают «не выделяться» и «быть как все». Анкета, однако, построена из той же модели, которую ею проверяют, статистических тестов нет, а численность групп в двух таблицах различается, поэтому выводы требуют проверки.
Практические выводы
- Распределение стратегий: личностное развитие 40,8%, избегание 30,4%, наличные возможности 22,8%, неопределённая 6%
- В интервью 27% студентов отрицают необходимость заниматься личной безопасностью, 20% ограничиваются общепринятыми действиями, 53% признают нужной цельную стратегию
- В группе отрицающих 94% выбрали «избегать участия в жизни общества, быть как все» и 92,5% — «узкий круг общения проверенных людей»
- Самый редкий выбор по всей выборке — «способствовать повышению безопасности страны или региона» (12,4%)
- Безопасность студенты описывают прежде всего как личную (62,8%) и как защищённость (54,8%); психологическую составляющую назвали 23,2%
Почти треть студентов выбирает избегание как способ обеспечить личную безопасность: типология из трёх стратегий и разбор того, почему её «эмпирическая проверка» ничего не проверяет
Авторы: Жангужинова О.Ю., Иванов М.С.
Оригинал: Стратегии личной безопасности у студентов педагогического вуза
Год и выпуск: 2025, № 1
Кому и для какого вопроса пригодится
Психологу вузовской или школьной службы, который работает с адаптацией и с тем, что обычно называют осторожностью, замкнутостью или нежеланием участвовать в общей жизни. Статья предлагает посмотреть на это иначе: не как на черту характера, а как на выбранную человеком стратегию обеспечения собственной безопасности — со своей внутренней логикой.
Практический смысл такой рамки в том, что она задаёт разговор в других терминах. Не «почему ты ни в чём не участвуешь», а «как ты обеспечиваешь себе безопасность и какой ценой». Список из девяти конкретных способов, который использовали авторы, годится как основа для такой беседы.
Материал полезен и как разбор типичной исследовательской ошибки: модель здесь проверяется инструментом, из этой же модели и построенным.
Что именно изучали
Теоретическая рамка собрана из двух источников. Первый — типология жизненных стратегий Абульхановой-Славской, где стратегии делятся на пассивные (ожидание внешних изменений) и активные (инициатива и готовность действовать), а конкретно выделяются стратегия актуальных возможностей, развивающая стратегия и избегающая. Второй — собственные более ранние работы одного из авторов, где отношение к безопасности разложено на три сферы: отношение к себе как субъекту безопасности (саморазвитие), отношение к угрозам ближайшего окружения (микросреда) и отношение к угрозам, слабо поддающимся противодействию отдельного человека — природным, техногенным, военным (макросреда). Пересечение даёт модель стратегий личной безопасности.
Участники — 250 студентов первого и второго курсов Новосибирского государственного педагогического университета: 31% юношей и 69% девушек, 16% в возрасте 17 лет, 77% — 18 лет, 7% — 19 лет; первокурсников 65%.
Методы — формализованное интервью из двух вопросов (что для вас безопасность; нужно ли для безопасности что-то делать или она предполагает отсутствие активных действий) с последующим контент-анализом, и анкета, в которой предлагалось выбрать не более трёх из девяти способов обеспечения личной безопасности. Отнесение к типу стратегии проводилось при выборе не менее двух элементов одного типа; выбравшие по одному элементу из каждой группы попадали в неопределённый тип.
Что обнаружили
- В определениях безопасности чаще всего звучали личная безопасность (62,8% ответов) и защищённость (54,8%), затем отсутствие опасности (44,8%) и общественная безопасность (38,8%). Психологическую составляющую назвали 23,2%, техническую безопасность и технику безопасности — по 16,4%, безопасность как состояние — 8%.
- По ответу на второй вопрос интервью выделено три типа. Отрицание безопасности — 27% студентов: они не считают нужным вырабатывать какую-либо стратегию, полагая, что надо просто жить и наслаждаться моментом, и многие допускают, что с возрастом отношение изменится. Тактическая безопасность — 20%: важность признают, но ограничиваются общепринятыми действиями вроде проверки срока годности продуктов. Стратегическая безопасность — 53%: признают нужным иметь комплексную стратегию.
- По анкете стратегию личностного развития выбрали 40,8% студентов, избегание — 30,4%, стратегию наличных возможностей — 22,8%, неопределённый тип — 6%.
- Студенты, отрицающие необходимость стратегии, чаще всего выбирали «избегать участия в жизни общества и государства, не выделяться, быть как все» (94%) и «иметь узкий круг общения проверенных людей» (92,5%), а вариант «постоянно развиваться умственно и физически» не выбрал никто из них.
- У группы тактической безопасности лидируют «оставаться собой, полагаться на свои силы» (76%) и «выбирать направления, для развития которых есть достаточный потенциал» (64%).
- У группы стратегической безопасности — «постоянно развиваться умственно и физически» (84,8%), «приобретать полезные знакомства и связи» (77,3%) и тот же выбор перспективного направления (72%).
- Реже всего по всей выборке выбирали «способствовать повышению уровня безопасности страны или региона проживания» — 12,4%.
Что из этого следует — и не следует
Наблюдение, которое стоит взять: отказ задумываться о собственной безопасности на практике не означает отсутствия стратегии. Студенты, в интервью заявившие, что специально заниматься безопасностью не нужно, в анкете почти единодушно выбрали способы, относящиеся к избеганию, — не выделяться, держаться узкого круга. То есть стратегия у них есть, просто не отрефлексированная. Для консультативной работы это точная и полезная мысль: обсуждать имеет смысл не наличие или отсутствие стратегии, а её цену.
Второе наблюдение — про масштаб. Забота о безопасности у этой выборки почти целиком замкнута на себя и ближайший круг: участие в жизни общества как способ повысить собственную безопасность выбрал лишь каждый восьмой.
Теперь оговорки, и главная из них методологическая.
Модель проверяется инструментом, построенным из этой же модели. Анкета, как прямо сказано в разделе методов, составлена на базе разработанной авторами модели: каждый из девяти вариантов заранее приписан к одной из трёх стратегий. Затем ответы раскладываются по этим же трём группам, и совпадение объявляется подтверждением состоятельности модели. Иначе получиться не могло: при таком построении респондент физически не может дать ответ, который в модель не укладывается, — за исключением «неопределённого» типа, куда попали 6%. То же и с интервью: три типа отношения выделены из ответов задним числом и, как отмечают сами авторы, «в общем виде соответствуют типам, выделенным на этапе теоретического анализа». Это описание того, как модель применяется к данным, а не проверка того, верна ли она.
Статистических проверок нет вовсе. Все выводы получены сопоставлением процентов на глаз, включая утверждение о «высокой сопоставимости» теоретических и эмпирических типов. Соответствие при этом не полное: отрицающих 27%, а избегание выбрали 30,4%; тактических 20%, а стратегию наличных возможностей — 22,8%; стратегических 53%, а стратегию развития — 40,8%. Перекрёстной таблицы, которая показала бы, те ли это самые люди, в статье нет, хотя вывод о том, что «в основном эти же студенты», сделан.
Численность выборки в таблицах расходится. Распределение по типам стратегий точно раскладывается на 250 человек (57, 102, 76 и 15). А таблица предпочтений по элементам стратегий сходится только при группах в 67, 50 и 132 человека, то есть при 249 участниках; при этом в тексте группа отрицающих названа как 68 человек. Один человек теряется, и в каком именно месте — из статьи не видно.
Крайние значения намекают на прозрачность вариантов. Доли 0%, 94%, 92,5% и 84,8% означают, что респонденты почти безошибочно выбирали «свои» пункты. При девяти вариантах, где ценностная окраска очевидна («быть как все» против «постоянно развиваться»), это скорее свидетельство согласованности самопрезентации, чем измерение реального поведения. О том, как студенты действительно поступают, анкета не говорит ничего.
Наконец, выборка — первый и второй курсы одного педагогического вуза, преимущественно семнадцати-восемнадцатилетние девушки. Авторы сами замечают, что многие респонденты допускают изменение отношения к безопасности с возрастом; проверить это одномоментное исследование не может.