Автор сравнила речь и игру трёх девочек двух лет в домашней игре с мамой с четырьмя типами игрушек: куклой, конструктором, настольным театром и электронным щенком, который ходит и лает. С электронной игрушкой девочки произносили меньше слов в минуту, но больше междометий, восклицательных и побудительных предложений; отношение к щенку у всех трёх было разным — от агрессии и опаски до принятия. Это пилотное описание трёх случаев без статистики, поэтому оно формулирует гипотезы, а не выводы о влиянии электронных игрушек на речь.
Практические выводы
- С электронным щенком дети произносили в среднем 18,8 слова в минуту против 25,7–28,7 с другими игрушками.
- В игре со щенком больше восклицаний (1,14 против 0,62 предложения в минуту) и побудительных предложений (1,2 против 0,84).
- Игра с электронной игрушкой требовала больше участия мамы, чем игра с куклой, конструктором и настольным театром.
- Две из трёх девочек избегали самостоятельной игры со щенком; автор связывает это с трудностью отнести игрушку к «живому» или «неживому».
- Выборка — три ребёнка, статистические критерии не применялись; сама автор называет работу пилотной.
С электронным щенком двухлетки говорят меньше, но эмоциональнее, чем с куклой, конструктором и настольным театром: пилотное исследование трёх случаев
Авторы: Саломатова О.В.
Оригинал: Особенности речи детей раннего возраста при игре с электронной игрушкой: исследование случая
Год и выпуск: 2025, № 4
Кому и для какого вопроса пригодится
Педагогам-психологам и воспитателям групп раннего возраста, а также специалистам, которых родители спрашивают, стоит ли покупать ребёнку «развивающие» электронные игрушки. Статья показывает, как меняются речь и игра двухлетнего ребёнка с ходящей и лающей игрушкой по сравнению с привычными игрушками. Отечественных работ на эту тему автору найти не удалось, так что это первый ориентир, пусть и пилотный.
Что именно изучали
Исследовательские вопросы: отличаются ли игра и речь ребёнка раннего возраста с электронной игрушкой от игры и речи с куклой, конструктором и настольным театром. Метод — исследование случая в рамках пилотажного исследования. Условием включения была фразовая речь. Из шести детей 24–29 месяцев отобраны трое, все девочки, из полных семей с мамами с высшим образованием; трое мальчиков были исключены, потому что пользовались лишь отдельными словами и звукоподражаниями.
Электронной игрушкой был плюшевый щенок, который ходит, лает и реагирует на прикосновения и звуки, без экрана и подключения к устройствам. Чтобы избежать эффекта новизны, дети месяц играли с ним до записи; остальные игрушки были домашние. Игра шла дома в паре с мамой без экспериментатора: мама предлагала поиграть, отвечала на вопросы, но сама взаимодействие не инициировала. Записано 18 игровых эпизодов общей длительностью около 249 минут. Их проанализировали качественно, затем транскрибировали и обработали авторской программой на Python: подсчитаны слова и предложения разных типов, части речи — в пересчёте на минуту. Статистические критерии не применялись.
Что обнаружили
- С электронным щенком дети в среднем произносили 18,8 слова в минуту против 25,7–28,7 с куклой, конструктором и настольным театром. Вместе с мамами — 32,5 слова в минуту против 43–52 с другими игрушками, больше всего с конструктором.
- В игре со щенком девочки использовали существительные и глаголы почти поровну (соотношение 0,93, с конструктором — 1,55). Междометий было больше в игре со щенком и с куклой (1,25 и 1,02 в минуту), чем с театром и конструктором (0,45 и 0,33).
- Со щенком было больше восклицательных (1,14 против 0,62 в минуту) и побудительных предложений (1,2 против 0,84), чем с другими игрушками. Автор считает эту речь более эмоциональной.
- Отношение к щенку у трёх девочек различалось: агрессия, опаска и наблюдение на расстоянии, спокойная забота. Две из трёх сами с ним не играли, и игра со щенком требовала больше участия мамы, чем с другими игрушками.
- С куклой девочки разыгрывали стандартные короткие сюжеты. Конструктор чаще требовал помощи мамы и у двух девочек стал основой для сюжетной игры. В настольном театре все три хорошо проигрывали сказку до кульминации, а на развязке путались или придумывали свой, мирный конец.
Что из этого следует — и не следует
Автор связывает меньшую речевую активность со щенком с тем, что дети ждали от него ответа — лая. Разное отношение к игрушке она объясняет трудностью отнести её к «живому» или «неживому» и личным опытом ребёнка, например наличием собаки дома. По её словам, данные частично согласуются с зарубежными работами, где с электронными игрушками и дети, и родители говорили меньше. После расширения выборки автор планирует составить рекомендации для педагогов и родителей.
Из трёх случаев нельзя сделать вывод, что электронные игрушки тормозят или меняют развитие речи. Это описание, подходящее для постановки гипотез. Сравнение осложнено тем, что в игре со щенком мамы включались активнее, чем по условиям процедуры в других эпизодах. Число эпизодов у девочек с разными игрушками было разным, а средние считались по всем детям вместе. Объяснения эмоциональных реакций детей — интерпретация автора, а не проверенный результат. В обсуждении сказано, что и дети, и мамы произносили больше всего слов при игре в конструктор, но по приведённым данным дети говорили больше всего с куклой (28,7 против 27,6 слова в минуту); с конструктором максимум только у пары «мама — ребёнок» вместе.
Ограничения
Автор называет ограничениями пилотного исследования малый объём выборки и использование качественных методов.