Обзор зарубежных психологических исследований установок по отношению к домашнему насилию. Разрозненные инструменты сведены к четырём категориям отношения — легитимизация, оценка приемлемости, отношение к вмешательству и восприятие серьёзности, — и показано, что смешивать их нельзя: они связаны с разными предикторами и разными последствиями. Среди предикторов на индивидуальном уровне ключевым оказывается не пол сам по себе, а отношение к распределению гендерных ролей; по данным метаанализа, оправдание насилия предсказывает не только враждебный, но и доброжелательный сексизм. Последствия установок прослеживаются в распространённости насилия, в готовности окружающих помогать и в барьерах обращения за помощью у самих пострадавших.
Практические выводы
- Четыре категории отношения к насилию выделены по анализу 62 эмпирических исследований и измеряются разными группами инструментов
- Прямой вопрос об отношении к насилию бесполезен из-за социальной желательности — установки измеряют через суждения, объяснения и оценку сценариев
- Предиктор не пол, а ригидное восприятие гендерных ролей и предпочтение неравного распределения власти
- По метаанализу, оправдание насилия предсказывает не только враждебный, но и доброжелательный, патерналистский сексизм
- Перекладывание ответственности на пострадавших подрывает намерения окружающих помогать, а у самих пострадавших мешает обращаться за помощью
Установки к домашнему насилию: четыре категории отношения и то, на что каждая из них влияет
Авторы: Ананьева О.А.
Оригинал: Установки по отношению к домашнему насилию: категории отношения, измерения, предикторы и последствия
Год и выпуск: 2025, № 4
Кому и для какого вопроса пригодится
Специалисту, который проектирует просветительскую программу или исследование по теме домашнего насилия, и тому, кто сталкивается с этой темой в консультировании семьи. Обзор отвечает на вопрос, что именно скрывается за словами «отношение общества к насилию» и почему разные исследования дают разные результаты: за одним термином стоят четыре разных предмета измерения, у каждого свои предикторы и свои следствия. Практическая ценность — понимание того, какая именно установка блокирует помощь: убеждение, что насилие допустимо, не то же самое, что нежелание считать конкретную ситуацию серьёзной или неготовность вмешаться.
Что именно изучали
Обзор современного зарубежного поля психологических исследований установок по отношению к домашнему насилию. Структура: определение установки, группы инструментов измерения по категориям отношения, предикторы выраженности установок и их последствия. Автор прямо очерчивает границы: рассматривается преимущественно насилие в отношении женщин (установки к насилию над детьми, старшими членами семьи и мужчинами оставлены за пределами обзора), а из инструментов — только методики измерения эксплицитных установок, то есть самоотчётные. Процедура поиска и критерии включения источников не описаны.
Методологическая рамка: установка понимается как оценка объекта, включающая когнитивный, аффективный и поведенческий компоненты. Прямые вопросы об отношении к насилию бесполезны из-за социальной желательности — почти все отвечают отрицательно, — поэтому измерение строится на согласии с суждениями, объяснениями и оценкой описанных ситуаций.
Что обнаружили
- По анализу 62 эмпирических исследований выделены четыре крупные категории измерения установок. Легитимизация — оправдание и рационализация насилия, перекладывание ответственности на пострадавших, оправдание агрессоров. Оценка приемлемости — одобрение, терпимость, восприятие допустимости конкретных действий. Отношение к вмешательству — готовность помогать, обращаться в органы, поддерживать пострадавших и участвовать в коллективных действиях. Восприятие серьёзности — оценка тяжести сценариев и само распознавание действий как насилия.
- Мифы о насилии — распространённые ошибочные суждения, дающие простые объяснения происходящему, — попадают сразу в две категории: часть из них работает как механизм оправдания, часть — как основание считать насилие допустимым. Типичные группы таких суждений: перенос ответственности на пострадавших, оправдание агрессора, представление насилия как способа разрешения семейных конфликтов и как события, случающегося только в неблагополучных семьях.
- Инструменты различаются по охвату: одни привязаны к конкретной форме насилия, другие измеряют отношение к насилию вообще, третьи комбинируют шкалы. Отдельно существуют методики для профессиональных групп — например, оценивающие готовность сотрудников полиции применять меры независимо от желания пострадавшей.
- Предикторы на индивидуальном уровне: мужчины чаще поддерживают оправдывающие насилие убеждения, распознают как насилие более узкий круг действий и минимизируют ущерб. Однако автор подчёркивает, что решающим является не пол как таковой, а отношение к распределению гендерных ролей: ригидное восприятие ролей и предпочтение неравного распределения власти — значимые предикторы.
- Сюда же относятся опыт переживания или наблюдения насилия и идеологические установки, легитимизирующие неравенство: ориентация на социальное доминирование, правый авторитаризм, вера в справедливый мир, восприятие существующей системы гендерных отношений как справедливой, гендерный эссенциализм.
- Отдельный результат по предубеждениям: согласно метаанализу, оправдание насилия предсказывает не только враждебный сексизм, но и доброжелательный — внешне положительный, но патерналистский взгляд на женщин как на пассивных и нуждающихся в защите. Первый связан с мотивацией сохранить статус, второй — с поддержанием традиционного распределения ролей.
- Институциональный уровень: наличие законодательства о защите от домашнего насилия и инфраструктуры помощи. По исследованию временных трендов, введение такого законодательства сопровождалось значимым снижением числа случаев насилия и изменением установок относительно его приемлемости.
- Социокультурный уровень: уровень гендерного неравенства в стране (по агрегированным показателям образования, занятости и представленности женщин), патриархальные нормы, дискурс в средствах массовой информации и социальные движения, которые могут как способствовать, так и препятствовать складыванию общественного консенсуса.
- Последствия прослеживаются по трём линиям. Первая — распространённость: оправдывающие установки связаны с повышенным риском применения насилия и с повторной виктимизацией; отмечается цикличность — опыт насилия в детстве связан с усвоением представлений о его приемлемости. Вторая — помощь: перекладывание ответственности на пострадавших подрывает намерения окружающих помогать, а у самих пострадавших такие установки становятся барьером для обращения за помощью и подачи заявления. Третья — коллективные действия: оправдание, оценка приемлемости и восприятие серьёзности вместе с воспринимаемой эффективностью предсказывают участие в общественных инициативах против домашнего насилия.
- Про эффективность программ: среди интервенций для агрессоров результативнее комплексные, работающие сразу с несколькими аспектами — культурными нормами, отношением к гендерным ролям, сексизмом. Названы и критерии качества оценки: адаптация под аудиторию, контрольные группы, учёт выбывших участников, несколько источников данных о рецидивах и измерение показателей спустя месяцы после окончания программы. Установки в принципе меняются, но устойчивость эффектов требует лонгитюдной проверки.
Что из этого следует — и не следует
Практический вывод: планируя просвещение, полезно понимать, на какую именно категорию отношения оно нацелено. Сообщение «насилие недопустимо» адресовано оценке приемлемости и не затрагивает ни восприятия серьёзности конкретных эпизодов, ни готовности вмешаться. Второй ориентир — доброжелательный, покровительственный сексизм не является «безобидной» альтернативой враждебному: по приведённым данным, он предсказывает оправдание насилия тоже. Третий — работа с ближайшим окружением пострадавшей имеет самостоятельный смысл, поскольку установки соседей и близких прямо влияют на то, получит ли она помощь.
Чего обзор не позволяет утверждать. Данные преимущественно корреляционные и получены на зарубежных выборках; причинную трактовку допускает лишь исследование эффектов законодательства, да и оно опирается на сопоставление временных трендов. Обзор не содержит российских нормативных данных, не оценивает психометрику перечисленных методик на отечественной выборке и прямо называет адаптацию и валидизацию инструментов задачей будущих работ. Никакие оценки распространённости установок по нему нельзя переносить на конкретный регион или группу. Наконец, обзор не является руководством по работе со случаем: помощь пострадавшим от домашнего насилия требует межведомственного взаимодействия и выходит за пределы компетенции школьной психологической службы.