В психологии юмора враждебный юмор давно записан в нежелательные и даже «опасные для здоровья», а применительно к людям с психическими расстройствами — тем более, поскольку у них повышена гелотофобия, патологический страх насмешки. Обзор собирает работы последних двадцати лет, показывающие обратное: при определённых условиях грубая шутка снижает значимость признаков стигмы, возвращает человека в коммуникативное пространство и повышает эффективность совладания. Ключевые условия — принадлежность шутника к высмеиваемой группе и «вектор высмеивания»: субверсивная шутка бьёт не по больным людям, а по стереотипам о них и по представлению о «нормальности». Автор предлагает считать субверсивный юмор подвидом враждебного, а не его противоположностью, и предупреждает клиницистов, что агрессивная шутка пациента не обязательно означает низкую критичность к своему состоянию.
Практические выводы
- Гелотофобия — страх насмешки — по отечественным данным достигает 31% среди пациентов с расстройствами непсихотического уровня
- Шутка работает как «обоснование» для выражения предубеждения: в случае неуспеха остаётся отступление «я просто пошутил»
- В исследовании приюта грубые шутки постояльцев друг над другом регулярно перетекали в серьёзный разговор о состоянии и лечении
- Юмор любого типа в адрес стигматизированной группы может повышать терпимость у стигматизирующих: страх и смех антагонистичны
- Шутку пациента в стационаре персонал нередко читает как неповиновение или симптом, что иногда удлиняет госпитализацию
Враждебная шутка и закрепляет стигму, и разрушает её: решают принадлежность шутника к группе и направление высмеивания
Автор: Говоров С.А.
Оригинал: Враждебный юмор как инструмент [де]стигматизации психических расстройств: теоретический обзор
Год и выпуск: 2025, № 1
Кому и для какого вопроса пригодится
Клиническому психологу и консультанту — как ориентир в ситуации, когда человек шутит о собственном расстройстве грубо, зло, «неправильно», и непонятно, поддерживать это или останавливать. Педагогу-психологу обзор пригодится шире: та же логика применима к любой стигматизированной позиции в коллективе, а различение направления высмеивания даёт критерий, по которому можно отличить шутку, закрепляющую положение изгоя, от шутки, которая это положение оспаривает.
Вопрос, на который отвечает обзор: при каких условиях агрессивная шутка о психическом расстройстве работает против стигмы, а не на неё.
Что именно изучали
Это теоретический обзор, а не эмпирическое исследование. Автор искал литературу в Google Scholar, PubMed и eLibrary.ru, отбирая прежде всего клинические исследования последних двадцати лет о связи враждебного юмора и стигмы психических расстройств; из-за узости темы и нехватки клинических работ в обзор включены и эмпирические исследования враждебного юмора из социальной психологии. Формальной процедуры отбора — критериев включения, числа найденных и отсеянных работ — обзор не приводит, это повествовательный, а не систематический обзор.
Терминология: в зарубежной литературе враждебный юмор обозначается как «уничижительный» (disparagement humor) или «агрессивный» (aggressive humor); поскольку в обоих случаях речь о высмеивании, автор использует эти определения как взаимозаменяемые.
Что обнаружили
- Исходная позиция психологии юмора: враждебный юмор нежелателен и даже «опасен для здоровья». Частое обращение к нему связывают с низкой самооценкой и одиночеством, психопатией и макиавеллизмом, невротизмом, алкогольной зависимостью.
- Механизм, которым враждебная шутка обслуживает предубеждение, описывает модель «подавления — обоснования»: человеку, желающему высказать предубеждение, нужно обоснование, и юмор его даёт. Смех слушателя работает как санкция, а в случае неуспеха остаётся отступление «я просто пошутил». Поэтому шутки не источник дискриминации сами по себе, но инструмент её нормализации. Отказ в такой санкции проявляется не только раздражением, но и особым комплексом мимических реакций — «анти-смехом», который сообщает, что юмор на эту тему недопустим.
- Люди с психическими расстройствами особенно уязвимы к высмеиванию: у них повышена гелотофобия — патологический страх насмешки, описанный М. Титце как «синдром Пиноккио». Она наблюдается при расстройствах шизофренического спектра, аффективных, тревожных, пограничных и невротических расстройствах, а по отечественным данным её распространённость достигает 31% среди пациентов с расстройствами непсихотического уровня.
- Противоположные данные дало качественное исследование П. Дженсена в католическом приюте для бездомных, большинство постояльцев которого имели психические расстройства. Юмор там не планировался как предмет изучения, но оказался ключевым элементом коммуникации. Шутки были грубыми и часто оскорбительными и при этом, по выражению автора, «дисфункционально функциональными»: гротескно выпячивая признаки стигмы, они снижали их значимость. Шутки про «сумасшествие» между постояльцами регулярно перетекали в серьёзный разговор о состоянии человека и об эффективности лечения. Дженсен выделяет две функции: регуляция иерархии и групповой динамики между постояльцами, волонтёрами и работниками — и снижение значимости атрибутов стигмы, после чего проблемы начинают открыто обсуждаться.
- Важная деталь того же исследования: враждебные шутки звучали либо между самими постояльцами, либо в адрес работников приюта. Это сходится с экспериментальными данными: враждебный юмор вызывает меньше неприятных эмоций и оценивается благосклоннее, если шутник принадлежит к той группе, на которую юмор направлен.
- Негативный юмор описан и как медиатор, повышающий эффективность совладания у людей с психическими расстройствами. Предлагаемое объяснение: человек может не только интернализировать стигму, но и испытывать «праведный гнев» по поводу стереотипов, и враждебная шутка становится следствием этого гнева, делая его энергичнее в противостоянии предрассудкам. Отдельно приводится предположение, что враждебные шутки могут безопасно перенаправлять аутоагрессивные импульсы вовне.
- Отечественные данные показывают, что юмор в адрес стигматизированных групп — и враждебный, и дружеский — может формировать более терпимое отношение у самих стигматизирующих. Объяснение: в основе стигматизации лежат тревога и страх, а юмор превращает пугающее в тривиальное; юмор и страх физиологически антагонистичны. Плюс сам факт шутки разрушает молчание вокруг стигмы: о стигматизированных начинают говорить.
- Центральное различение обзора — субверсивный юмор, игровое ниспровержение социальных иерархий. Он остаётся агрессивным, но вектор высмеивания направлен не на людей с расстройствами, а на стереотипы о них и на тех, кто считается «нормальным». Автор приводит анекдот, высмеивающий представление о депрессии как о выдуманной болезни: на совет «не грусти — и всё нормально будет» следует ответный совет больному пневмонией «гноем не кашляй — и всё нормально будет».
- В психиатрическом стационаре субверсивная шутка становится для пациента способом выйти за пределы жёстко заданных ролей врача и больного — в исследовании Ш. Кидда с коллегами пациент подошёл к лечащему врачу со словами «итак, время увеличить дозировку ваших препаратов». Мотив, по словам пациентов, — желание более искреннего, «нормального» общения с персоналом. Но такие шутки нередко трактуются как неповиновение или даже симптом болезни, что в некоторых случаях приводит к продлению госпитализации.
- Риски субверсивного юмора автор называет прямо: вместо смеха он может вызвать неприятные чувства и оскорбить людей, не готовых к резкой конфронтации стереотипов, и тогда дестигматизации не происходит. Отдельная сложность — «мета-враждебные» шутки, формально направленные на маргинализованные группы, а на деле высмеивающие тех, кто не считывает иронию.
- Собственный концептуальный вклад автора — критика привычного противопоставления «враждебный юмор против субверсивного». Эти категории выделены по разным основаниям: враждебный — по эмоциональному содержанию (агрессия, пренебрежение), субверсивный — по направленности на стереотипы и иерархии. Автор предлагает считать субверсивный юмор подвидом враждебного, различая их по вектору высмеивания, и объясняет сложившуюся антитезу тем, что положительно оцениваемому явлению исследователи склонны не замечать агрессивной составляющей.
Что из этого следует — и не следует
Практический вывод автора адресован клиницистам и касается терапевтического альянса. Часть враждебных шуток пациента действительно может отражать низкую критичность к своему состоянию и нежелание следовать рекомендациям — это автор не оспаривает. Но оценивать так любой агрессивный юмор неправильно: нередко он говорит о потребности в общении «на равных», и тогда устойчивый альянс скорее выстроится через поддержку юмористической коммуникации, чем через её конфронтацию. Рабочий различитель, который даёт обзор, — вектор высмеивания: направлена ли шутка на самого человека и ему подобных или на стереотипы и на «норму».
Чего обзор не даёт. Это не доказательство того, что враждебный юмор помогает: собранные работы разнородны, и ключевые из них качественные и малые — этнографическое исследование одного приюта, интервью с пациентами. В работе, где негативный юмор выступил медиатором эффективности совладания, наличие психического расстройства определялось самоотчётом респондента, а связи корреляционные. Из обзора не следует рекомендация шутить с пациентом или о пациенте; речь о реакции на юмор, инициированный самим человеком, и критическое условие дестигматизирующего эффекта — что шутит человек из самой группы. Неверно прочитать обзор и как оправдание враждебных шуток о психических расстройствах со стороны посторонних: линия про снижение страха у стигматизирующих приводится как отдельный и объяснённый через тревогу эффект, а не как одобрение такой практики. Наконец, автор сам подчёркивает, что интенция субверсивной шутки часто остаётся неясной слушателю и сильно зависит от контекста.
Ограничения
Автор называет главное ограничение прямо: клинических исследований связи юмора и стигматизации психических расстройств мало. Перспективными он считает изучение традиционно негативно оцениваемых разновидностей — враждебного и чёрного юмора, разработку концепции субверсивного юмора в отечественной психологии и психиатрии, а также более общую нерешённую задачу: как определять присутствие враждебности в юморе и где проходит граница между шуткой как средством выражения серьёзных смыслов и шуткой ради развлечения. Для эмпирических работ он предлагает различать два аспекта — оценку присутствия враждебности в юморе и оценку вектора высмеивания.