Теоретический обзор систематизирует отечественные и зарубежные работы о юморе на тему самоубийства и самоповреждения и разбирает две противоположные трактовки: как суицидогенного «заражения» и как копинга. Единственная найденная авторами эмпирическая проверка на условно здоровых респондентах гипотезу о совладающей и аффилиативной функции такого юмора опровергла, показав только самоуничижительный и агрессивный стили; при этом авторы считают необоснованным и автоматический перенос на шутки модели подражания, поскольку шутка по устройству совмещает противоположные схемы и не может давать самоубийству однозначную оценку. Авторы сами называют главным ограничением дефицит эмпирических работ, из-за чего большая часть их построений остаётся гипотезами.
Практические выводы
- Единственная эмпирическая проверка гипотезы о самоподдерживающей и аффилиативной функции суицидального юмора её опровергла: у условно здоровых респондентов он функционировал только в самоуничижительном или агрессивном стиле.
- Данные о суицидальной идеации связывают её со сменой стиля юмора: реже аффилиативный и самоподдерживающий, чаще самоуничижительный.
- Наличие подписок на сообщества с суицидальным контентом рассматривается в отечественном исследовании как один из индикаторов пресуицидального состояния.
- Ссылаясь на клинический анализ, авторы отмечают, что смех на стадии реализации намерений может быть более тревожным признаком, чем плач и жалобы.
- Авторы выдвигают проверяемую гипотезу: понимание многотемных шуток, где суицид — одна из тем, может служить индикатором риска, но эмпирически она не проверена.
Суицидальный юмор: единственная эмпирическая проверка совладающей функции её не подтвердила, а перенос модели подражания на шутки авторы считают необоснованным
Авторы: Говоров С.А., Иванова Е.М.
Оригинал: Феноменология и функции суицидального юмора: теоретический обзор
Год и выпуск: 2023, № 2
Кому и для какого вопроса пригодится
Психологу и специалисту кризисной помощи, которым приходится отвечать на вопрос родителей и педагогов: что значит увлечение подростка мемами и шутками про самоубийство — тревожный сигнал, подражательный контент или способ справляться. Обзор показывает, что однозначного ответа исследования пока не дают, и разбирает, из чего складывается каждая из позиций.
Практическая ценность здесь в первую очередь аналитическая: статья помогает не строить решение на одном факте наличия такого юмора и понимать, какие характеристики ситуации (этап формирования суицидального поведения, содержание шутки, коммуникативный контекст) вообще влияют на его значение. Методику или протокол оценки риска статья не предлагает.
Что именно изучали
Работа теоретическая: авторы обобщали и систематизировали отечественные и зарубежные исследования суицидального юмора, его функций и связей с факторами риска суицидального поведения. Суицидальный юмор определяется в статье как разновидность юмора, затрагивающая тему самоубийства и самоповреждения.
Тематический поиск вёлся по eLibrary.Ru, Google Scholar, PubMed, NCBI и APA PsycNet: просмотрены 350 публикаций за последние 30 лет о юморе и психическом здоровье и 100 публикаций за последние 10 лет о суицидальном поведении, из которых отбирались касающиеся юмора суицидальной тематики.
Значительная часть статьи — понятийная работа. Авторы уточняют определение чёрного юмора, предлагая выделять его не через «нарушение моральных ценностей», а через связь с нормами табу, и помещают суицидальный юмор в трёхчленную модель А.Г. Козинцева, где смеховое поведение занимает область свободы между идеалом и антиидеалом. Отдельно разбирается коммуникативное табу — традиция избегать разговора о самоубийстве: шутка оказывается более безопасной формой нарушения этого табу, чем серьёзное высказывание, поскольку от неё всегда можно отступить.
Что обнаружили
Эмпирики почти нет. Исследования особенностей юмора у людей с суицидальным риском авторы называют крайне ограниченными. Цитируемые работы указывают, что суицидальные пациенты предпочитают юмор на тему смерти и склонны к анекдотам, где страдает главный персонаж, тогда как у пациентов с депрессивным синдромом отмечено, напротив, неприятие шуток о болезни и смерти. Суицидальную идеацию связывают со сдвигом стиля юмора: реже аффилиативный и самоподдерживающий, чаще самоуничижительный.
Ключевой результат обзора — отрицательный. Единственная известная авторам попытка эмпирически проверить гипотезу о том, что суицидальный юмор работает как копинг и как способ найти «своих», эту гипотезу опровергла: по данным опроса, он функционировал исключительно в самоуничижительном или агрессивном стиле. Авторы тут же оговаривают, что участниками были условно здоровые респонденты, поэтому переносить вывод на клиническую группу суицидального риска нельзя.
Аргумент против трактовки «шутка заражает». Модель подражания, обоснованная для романтизирующих упоминаний самоубийства, на юмор, по мнению авторов, переносится без достаточных оснований: любая шутка совмещает как минимум две противостоящие когнитивные схемы, поэтому юмористический нарратив с однозначно положительной (суицидогенной) или однозначно отрицательной (антисуицидальной) оценкой самоубийства невозможен по определению. Соотношение двух потенциальных влияний, по их предположению, зависит от индивидуального восприятия, коммуникативной ситуации и содержания шутки.
Контраргументы авторы приводят тоже. Отечественное исследование показало, что подписки на сообщества с суицидальным контентом могут рассматриваться как один из индикаторов пресуицидального состояния. По клиническому анализу В.С. Ефремова, смех на стадии реализации намерений бывает более серьёзным индикатором риска, чем плач и жалобы, и играет роль, аналогичную опьянению, — «напиться храбрости». Приводится и противоположный случай: выступление на сцене изменило уже принятое решение.
Гипотезы, вынесенные авторами на проверку. Первая: в обычной жизни обращение к суицидальному юмору редко и может быть маркером идеации, а в условиях кризиса — выполнять адаптивную роль, как чёрный юмор в профессиях особого риска. Вторая: многие суицидальные шутки многотемны, и особенности их индивидуальной интерпретации — в частности, сколько времени человеку нужно, чтобы уловить неявное второе содержание, — могут стать индикатором риска и стимульным материалом в психодиагностике. Третья: подростковое обращение к такому юмору объясняется теми же внутрисемейными процессами, что и садистический фольклор, — выражением амбивалентности между зависимостью от семьи и стремлением к сепарации, а также принадлежностью к референтной группе.
Что из этого следует — и не следует
Из обзора следует практическая осторожность в обе стороны. Факт того, что подросток шутит о самоубийстве или подписан на такие сообщества, сам по себе не устанавливает суицидальный риск и не опровергает его: значение шутки меняется в зависимости от того, на каком этапе формирования суицидального поведения находится человек, и от того, как устроена конкретная шутка. Приведённое в статье указание на сообщества с суицидальным контентом как на индикатор — это связь, обнаруженная в отдельном исследовании, а не критерий оценки состояния конкретного человека.
Чего статья не даёт. Это теоретический обзор: в нём нет собственных данных, нет проверенной классификации шуток, нет диагностического инструмента и нет вывода о том, что суицидальный юмор терапевтичен. Более того, единственная эмпирическая проверка совладающей функции дала отрицательный результат — и предположение авторов о том, что в группе риска картина может быть иной, остаётся предположением. Упомянутая Шкала суицидального юмора — исследовательский инструмент из цитируемой работы, а не рекомендованный к применению.
Выводы о подростковой мотивации построены на переносе объяснений из работ о садистическом фольклоре 1994 года и на теоретической аналогии, а не на эмпирическом материале по суицидальному юмору, и авторы этого не скрывают.
Наконец, тема требует прямого предупреждения: любое суждение о суицидальном риске конкретного ребёнка по его юмору — это область работы специалиста и очного разбора случая, а не вывод, который можно сделать по контенту в ленте.
Ограничения
Основным ограничением авторы называют дефицит эмпирических работ о юморе суицидальной тематики, из-за чего значительная часть выдвинутых предположений о связи суицидального юмора и суицидального поведения остаётся недостаточно обоснованной и подлежит верификации. Они указывают, что особенно нужны клинические исследования с участием респондентов из групп повышенного суицидального риска, которых сегодня практически нет, и что при постановке таких исследований необходим более дифференцированный подход — например, разделение шуток по типам кульминации.