Литовские авторы разбирают спорный вопрос: можно ли считать арт-терапией занятия изобразительным творчеством с молодыми людьми 18–20 лет со средними нарушениями интеллекта. Опираясь на опыт студии «Credo» и разбор одного случая с многолетним архивом работ, они показывают, что терапевтический эффект даёт не сам рисунок, а четыре организационных условия — свободный выбор средств, невмешательство взрослого, обобщающая беседа с называнием работы и сотрудничество с семьёй. Материал полезен специалисту, который решает, как выстроить студийную работу с молодыми людьми с нарушениями интеллекта и что из неё можно читать как психологическую информацию. Это первая часть статьи, продолжение опубликовано в следующем номере.
Практические выводы
- Авторы разводят художественное самовыражение и арт-терапию: терапией процесс делает соблюдение условий по определению Британской ассоциации арт-терапевтов — самовыражение, рефлексия и безопасная поддерживающая среда, а не эстетическое качество результата.
- Работа арт-терапевта разложена на три функции по Н. Иванович: техническая поддержка (широкий выбор материалов), эмоциональная (пять условий невербального контакта по Г. Егану) и когнитивная (рефлексия образа в беседе).
- Условия студии «Credo» описаны как воспроизводимый набор: средства арт-искусства, не ограниченный требованиями взрослого процесс, обобщающая беседа, сотрудничество с родителями.
- Называние работы автором и фиксация названия рассматриваются как ключевой шаг: он повышает самооценку и даёт терапевту материал для проверки собственного понимания образа.
- Накопленный за годы архив работ авторы группируют по повторяющимся объектам и семантическим темам; количество работ в теме они читают как указание на длительность или повторяемость переживания.
Арт-терапия при средних нарушениях интеллекта: терапевтическим рисование делают условия студии, а не художественный результат
Авторы: Вайткявичене А., Кучинскене Р.
Оригинал: О новых возможностях арт-терапии
Год и выпуск: 2009, № 3
Кому и для какого вопроса пригодится
Психологу и дефектологу, работающему с подростками и молодыми людьми с нарушениями интеллекта в специализированной школе, центре или студии. Статья отвечает на вопрос, при каких условиях занятия изобразительным творчеством перестают быть просто занятием рисованием и начинают работать как терапия, и что из накопленных работ можно осмысленно читать как психологическую информацию. Полезна и как рамка для описания собственной студийной практики: авторы дают перечень условий и функций ведущего, по которому можно проверить свою организацию работы.
Что именно изучали
Авторы отталкиваются от разногласия в литературе: часть исследователей скептически оценивает применение арт-терапии при нарушениях интеллектуального развития, часть считает её средством реабилитации, социализации и социального признания. Объектом заявлен сам процесс художественного самовыражения молодого человека со средними нарушениями интеллекта и его результаты, целью — выявить связь между созданными возможностями для самовыражения и тем, что получается на выходе.
Методы — анализ литературы, описательный и сравнительный анализ, анализ конкретного случая. Эмпирическая база — арт-терапевтическая студия «Credo» при специализированной школе в Шяуляе (Литва), участники 18–20 лет. Разбирается один случай: молодой человек 19 лет, несколько лет регулярно посещавший студию, за это время создавший свыше двухсот работ. Работы анализируются двумя способами — по повторяющимся объектам методики «дом — дерево — человек» и по семантическим группам, выделенным из названий, которые давал сам автор.
Отдельный раздел статьи — обзор литературы о том, как складывается рисование у ребёнка: от каракулей, ценных «активным кинестетическим опытом» и следом, который не исчезает, к называнию рисунка как первой изобразительной интенции и далее к исправлению формы, объединяющему сравнение, анализ и синтез. На эту последовательность авторы прямо опираются, конструируя условия студии, поскольку у людей со средними нарушениями интеллекта функциональный и биологический возраст сильно расходятся.
Что обнаружили
- Терапевтическим процесс делает не результат, а условия. Авторы выделяют четыре: широкий выбор средств арт-искусства, безопасный и не ограниченный требованиями взрослого процесс творчества, обобщающая беседа после работы, сотрудничество с родителями.
- Широкий набор материалов работает как техническая поддержка и одновременно как диагностика готовности: любопытные участники берут незнакомое, неуверенные и замкнутые выбирают то, чем уже пользовались и что не вызывает страха.
- Эмоциональная поддержка описана операционально — через пять условий невербального контакта по Г. Егану: равный уровень глаз, открытая поза, периодически проявляемый интерес к работе, зрительный контакт, раскрепощённость ведущего.
- Обобщающая беседа с называнием работы несёт сразу несколько функций: внешнее подкрепление усилий, самопроверку терапевта («правильно ли я понимаю то, что вижу»), отслеживание эмоционального состояния и возможность для автора вернуться в переживание и уточнить его. Помощь ведущего в формулировке названия сводится к минимуму — чаще всего к согласованию слов; если название не находится, ставится пометка «Без названия».
- Разбор случая показал, что молодой человек со средним нарушением интеллекта способен выделять существенные детали объектов и изображать их узнаваемо, но не на всех работах воспроизводит все необходимые фрагменты — авторы читают это как признак нестабильного уровня интеллектуальных операций.
- Семантические группы названий, по мнению авторов, раскрывают шесть аспектов смысла: значимость объекта, знания, воспоминания, связанные эмоции, объекты среды и неосознанные внутренние импульсы. В разобранном случае самыми объёмными оказались группы, связанные с близкими, с героями телесериалов и с темой дружбы и любви; авторы читают это как указание на то, что для автора работ важнее всего отношения с людьми.
- Тематически архив вышел за пределы «благополучных» сюжетов: наряду с праздниками и досугом в нём выделились группы, связанные с разлукой, борьбой, смертью и антивитальными сюжетами. Авторы связывают их с переживанием несправедливости, унижения и недовольством собственным социальным положением.
Что из этого следует — и не следует
Авторы делают вывод, что занятие искусством с молодыми людьми со средними нарушениями интеллекта может применяться как средство терапии — при условии, что ведущий выполняет техническую, эмоциональную и когнитивную поддержку, а работа завершается беседой и называнием. Практическое следствие для специалиста: организация студии описывается конкретно и переносима, а накопленный за годы архив работ с авторскими названиями становится самостоятельным источником сведений о жизни и переживаниях участника.
Чего статья не позволяет утверждать: это описательный анализ и разбор одного случая, а не проверка эффективности. В тексте нет контрольной группы, измерений «до и после» и статистики, поэтому вывод «арт-терапия развивает» или «улучшает состояние» из него не следует — авторы говорят о возможности применения, а не о доказанном эффекте. Интерпретации семантических групп («юноша пережил несправедливость», «идеал, которому он следует») — это чтение авторов, а не установленные факты; переносить такую логику на своих участников как диагностический вывод нельзя. Наконец, повторяющиеся тяжёлые сюжеты в работах авторы трактуют, но не описывают, какие действия за этим должны следовать; вопрос реагирования на антивитальное содержание остаётся за рамками статьи и требует отдельного профессионального решения.