Разбор детской лжи в младшем школьном возрасте: автор исходит из того, что родители боятся не самой лжи, а утраты доверительных отношений, и что ложь исчезает вместе с восстановлением доверия. В тексте разведены наказание, подкрепление и дисциплинирование — и показано, почему частая ложь ребёнка означает, что родитель своими действиями её усиливает, а не убирает. Отдельно разобраны психосоматические симптомы как сигнал школьного неблагополучия, разница между чувством вины и ответственностью и ложь, которой ребёнка нужно учить намеренно — ради безопасности. Материал пригодится психологу как основа для консультации родителей первоклассника и для выступления на собрании; это первая часть публикации, продолжение вышло в следующем номере.
Практические выводы
- Наказание убирает реакцию, а подкрепление — даже отрицательное — усиливает её: если ребёнок лжёт часто, родитель, скорее всего, не наказывает ложь, а подкрепляет её, и менять надо тактику, а не силу воздействия.
- В экспериментах с запретом трогать привлекательную игрушку нарушали договорённость одинаково часто обе группы, но дети, которым обещали мягкое наказание, реже нарушали правила потом, в других условиях и на другое действие.
- В ассоциативном тесте у детей 6–7 лет с интеллектом выше среднего лучший результат был без всякого подкрепления, а у детей с интеллектом ниже среднего — на фоне наказания, при худшем результате без подкрепления.
- Соматический симптом строго по понедельникам или дням проверочных работ — боль в животе, головная боль, подъём температуры, рвотный рефлекс — автор считает знаком школьного неблагополучия; абдоминальные боли по понедельникам отмечаются у 19% детей.
- Чувство вины и ответственность работают по-разному: виноватый оценивает как плохую свою личность и легко управляем извне, ответственный отделяет себя от поступка и занимается исправлением ущерба.
Детская ложь у младшего школьника: усиление наказания её не убирает, а закрепляет — разбор причин и родительских ошибок
Автор: Николаева Е.И.
Оригинал: «Психология детской лжи»
Год и выпуск: 2010, № 3
Когда пригодится
Когда к психологу приходит родитель первоклассника или второклассника с жалобой «ребёнок постоянно врёт» и ждёт совета, как эту ложь прекратить. Материал даёт рамку для такого разговора: он переводит запрос с борьбы с симптомом на разбор того, какие требования и наказания в семье эту ложь производят. Годится и как заготовка для выступления на родительском собрании в начальной школе, и как ориентир для педагога, который хочет понимать, чем ложь ребёнка отличается от фантазии и от защиты товарища.
Отдельно материал полезен там, где родитель жалуется не на ложь, а на регулярные недомогания ребёнка в учебные дни: автор разбирает этот сюжет как часть той же темы — способов ребёнка выйти из непосильной ситуации.
Основное содержание
Исходная позиция автора. Ложь встроена в культуру, в которой живут и дети, и взрослые: воспитанный человек регулярно говорит полуправду из такта, а сказки, на которых растёт ребёнок, полны героев, добивающихся своего обманом. Поэтому автор утверждает, что родители, сталкиваясь с детской ложью, боятся не её самой, а утраты искренних и доверительных отношений. Отсюда три следствия: ребёнок обязательно начнёт лгать в какой-то момент; столкновение с этим — не катастрофа, а задача, решение которой продвигает всю семью; ложь исчезает, когда доверительные отношения восстанавливаются.
Причины лжи в младшем школьном возрасте. К дошкольным причинам — страх наказания, желание похвалы, привлечение внимания, повышение самооценки — в школе добавляются новые:
- Защита друзей и товарищей. Ребёнку нужно объяснить разницу между доносом и правдой: донос автор определяет как получение выгоды от сообщения информации взрослым, а изложение правды — как предотвращение вредных последствий чужих неправомерных действий.
- Ложь ради получения желаемого и ради минутного превосходства перед одноклассниками — типична в среде с заметным имущественным неравенством («у меня телефон ещё круче, просто он дома»).
- Ложь из стыда — следствие чрезмерного морального наказания, когда после ошибки от ребёнка требуют повиниться и пообещать, что он больше так не будет.
- Ложь по некомпетентности: ребёнок, живущий в закрытом мире семьи и школы, не имеет знания о собственном незнании и искренне считает, что «знает почти всё».
- Групповое давление. Автор ссылается на эксперименты, где ребёнок, приходивший за угощением один, брал одну шоколадку, а в группе большая часть детей брала несколько: в группе поступок анонимен.
Три разных механизма, которые родители путают. Наказание — действие, после которого поведение исчезает. Подкрепление — действие, усиливающее предшествовавшее поведение; оно бывает положительным (похвала, подарок) и отрицательным (лишение обещанного, отказ дарить что-либо в будущем). Дисциплинирование — обучение самоконтролю: взрослый показывает правильную последовательность действий и помогает исправить ошибку. Практический вывод автора: отрицательное подкрепление родители регулярно принимают за наказание, но оно реакцию усиливает, а не убирает, поэтому иногда именно оно делает ложь постоянной. Если ребёнок лжёт часто, тактику надо менять, а не усиливать.
Что говорят эксперименты о силе наказания. В опытах, где детям запрещали трогать привлекательную игрушку в отсутствие взрослого, доля нарушивших запрет была примерно одинаковой при мягком и при строгом обещанном наказании. Различие проявилось позже: дети из группы с мягким наказанием реже нарушали договорённости в новых ситуациях и с другими действиями. Автор приводит и собственное исследование: дети 6–7 лет выполняли ассоциативный тест без подкрепления, при положительном (конфета за верные ответы) и при отрицательном (изъятие заработанных конфет). Дети с интеллектом выше среднего по группе лучше всего работали без всякого подкрепления; дети с интеллектом ниже среднего показывали худший результат без подкрепления и лучший — на фоне наказания. Отсюда вывод автора: самый надёжный путь — формировать у ребёнка собственное осознанное желание быть правдивым.
Как обходиться с обнаруженным проступком. Разбирать неприятный случай наедине, а не при всех. Не осуждать личность ребёнка, а показывать огорчение по поводу ситуации и способ её исправить. Оставлять ребёнку пространство самому додумать последствия своих действий — если взрослый всё сделал за него, такой возможности не остаётся. Наказание должно быть соразмерно и целесообразно по форме: ограничение прав, временное усиление контроля, сдержанность в общении, строгое замечание, выговор. Продуктивно то наказание, которое заставляет ребёнка задуматься и критически оценить своё поведение, а его адекватность проверяется наблюдением за изменением поведения, а не настроением родителя. Автор предупреждает, что власть родителя в семье почти абсолютна, и через наказание нередко удовлетворяются не воспитательные цели, а собственные чувства взрослого. При этом сама автор придерживается позиции, что при обнаруженной лжи наказывать за ложь следует строже, чем за прикрытый ею проступок.
Психосоматика как сигнал. Соматический симптом, привязанный к понедельникам или дням проверочных работ, автор трактует как признак школьного неблагополучия: организм ребёнка неосознанно перебирает проявления и закрепляет те, что привлекают внимание родителей и позволяют остаться дома. Абдоминальные боли по понедельникам отмечаются, по приводимым данным, у 19% детей в разных странах. Лёгкость возникновения таких симптомов автор объясняет слабой миелинизацией нервной системы ребёнка. Две типичные ошибки взрослых: уйти в медицинский маршрут вплоть до домашнего обучения — это учит ребёнка бегству в болезнь и ведёт к формированию «профессионального больного»; или встать на сторону школьного давления и загонять ребёнка в угол вместе с учителями. Правильный ход — искать и устранять причину стресса либо учить ребёнка с ней справляться; наказание за симптом только усиливает симптом.
Вина против ответственности. Если после ошибки оценивается не поступок, а личность целиком, у человека складывается механизм самоуважения «с двойным дном»: осознанное переживание собственной плохости и неосознанная выгода («я повинился — значит, я хороший»). Чувство вины при этом не требует исправления ущерба, оно только вызывает эмоцию. Ответственный человек отделяет себя от поступка, сохраняет чувство достоинства и решает, что сделать для исправления. Отсюда правило для родителя: наказывая за ложь, отделять ложь от личности ребёнка.
Ложь, которой нужно учить. Отдельная категория — ложь ради сохранения жизни. Ребёнка следует прямо научить лгать при встрече с опасным человеком: отвечать незнакомцу за дверью, что родитель дома и спит; при попытке незнакомца увести — бежать в толпу. Сложность в том, что для семи-восьмилетнего ребёнка непросто обозначить, кто такой опасный человек.
Что родителю знать о правде взрослых. Автор отмечает и обратную сторону: часть сведений о семье ребёнку знать не следует — не по политическим причинам, а потому что у родителей есть право на приватность, и потому что неосторожно пересказанная во дворе новость (например, о крупной покупке или продаже) создаёт риск для всей семьи. Родителям предлагается дозировать правду, опираясь на прогноз последствий.
Источники
- Николаева Е.И. «Психология детской лжи» // Вестник практической психологии образования, 2010, № 3. Публикация имеет продолжение в следующем номере журнала.