Опубликована русскоязычная адаптация Иллинойсской шкалы буллинга (IBS) — 18 пунктов, три субшкалы: виктимизация, вербальная агрессия, физическая агрессия. На выборке 1296 человек 17–41 года трёхфакторная структура оригинала воспроизвелась, согласованность субшкал высокая (α Кронбаха 0,869, 0,919 и 0,811), группы участников буллинга достоверно различались по всем субшкалам. Авторы сами оговаривают, что конструктную валидность оценить не удалось: сопоставимых валидных русскоязычных инструментов для взрослых нет. Ряд формулировок в статье расходится с собственным описанием процедур, поэтому черновик требует экспертной сверки.
Практические выводы
- Адаптация IBS даёт русскоязычный инструмент ретроспективной оценки школьного опыта травли у взрослых — ниши, которую авторы называют незакрытой.
- Структура подтвердилась: ЭФА и КФА выделили три фактора, совпавшие с оригинальными субшкалами (9, 4 и 5 пунктов), КМО 0,879.
- Внутренняя согласованность субшкал высокая: α Кронбаха 0,869 (виктимизация), 0,919 (вербальная агрессия), 0,811 (физическая агрессия); исключение любого пункта её снижало.
- Дисперсионный анализ развёл группы по ролям в буллинге; контрольная группа и свидетели не различались по вербальной и физической агрессии.
- Нормы для русскоязычной выборки в статье не приводятся, а конструктная валидность прямо названа неоценённой — интерпретация по пороговым значениям пока не обеспечена.
Иллинойсская шкала буллинга (IBS): русскоязычная адаптация для ретроспективной оценки опыта травли
Авторы адаптации: Михайлова Н.Ф., Истомина Е.А., Краско А.С.
Оригинал: Адаптация и валидизация Иллинойсской шкалы буллинга (IBS)
Год и выпуск: Вестник Санкт-Петербургского университета. Психология, 2026, том 16, вып. 1, с. 150–166
DOI: 10.21638/spbu16.2026.111
Для какой задачи
Иллинойсская шкала буллинга (Illinois Bully Scale, IBS) разработана Д. Эспелаж и коллегами для оценки уровня виктимизации, вербальной и физической агрессии у детей и подростков — то есть для измерения распространённости и характера травли, а не для диагностики психического состояния. Русскоязычная адаптация решает более узкую задачу, которую авторы формулируют прямо: дать инструмент ретроспективной оценки школьного опыта травли у взрослых. По их утверждению, систематизированных методик, специально направленных на последствия буллинга во взрослом возрасте, в России нет, и без такого инструмента нельзя ни оценить масштаб проблемы, ни выделить группы риска для адресной помощи.
Практический контур применения, который называют авторы: исследовательские задачи, выделение групп риска и проектирование программ помощи пережившим травлю, а также оценка эффекта профилактических мер в школе.
Для кого и в каком контексте
Инструмент рассчитан на специалиста с психологической подготовкой — тему он затрагивает чувствительную: за высокими баллами по субшкале виктимизации в выборке стояли выраженные симптомы ПТСР, а по физической агрессии — в том числе суицидальные попытки. Работа с результатом требует готовности разворачивать помощь, а не только фиксировать балл.
Возрастной охват в адаптации — взрослые и молодёжь: выборка составила 1296 человек от 17 лет до 41 года (376 мужчин, 920 женщин). Оригинальная версия создавалась для детей и подростков; русскоязычная проверялась на взрослых в ретроспективном режиме, когда респондент вспоминает школьный период. Это значит, что переносить приведённые в статье психометрические показатели на работу со школьниками напрямую нельзя: такая проверка в исследовании не проводилась.
Формат — анкета для самоотчёта, заполняется индивидуально или в групповом обследовании; в исследовании респонденты оценивали каждое утверждение по пятибалльной шкале частоты.
Что оценивает
Методика состоит из 18 пунктов, образующих три субшкалы. «Вербальная агрессия» (9 пунктов) отражает частоту и интенсивность словесных оскорблений, насмешек, угроз и унижений как средства давления. «Виктимизация» (4 пункта) — частоту и характер случаев, когда человек сам становился объектом агрессии и издевательств. «Физическая агрессия» (5 пунктов) — частоту применения физической силы: толчков, ударов и других форм физического воздействия. Более высокий балл означает бо́льшую выраженность соответствующего параметра.
Факторная структура адаптации совпала с оригинальной: эксплораторный факторный анализ (КМО 0,879) выделил три фактора, конфирматорный подтвердил, что трёхфакторная модель описывает данные лучше однофакторной. Внутренняя согласованность высокая во всех группах по полу и возрасту: α Кронбаха 0,869 для виктимизации, 0,919 для вербальной агрессии и 0,811 для физической; исключение любого пункта согласованность снижало.
Конвергентную валидность авторы проверяли корреляциями с Retrospective Bullying Questionnaire (RBQ), Cyber-Aggression and Cyber-Victimization Scale (CAV) и Cyberbullying and Online Aggression Survey (COAS), критериальную — с опросником «Способы копинга» (WCQ) в адаптации НИПНИ им. Бехтерева и Трирским опросником личностных индикаторов психического здоровья (TRF). Дисперсионный анализ на всей выборке развёл выделенные по RBQ группы: наивысшая виктимизация — у жертв и у бывших жертв, ставших агрессорами; наивысшая вербальная и физическая агрессия — у агрессоров и у той же смешанной группы; контрольная группа и свидетели по агрессии между собой достоверно не различались.
Содержание пунктов, бланк и ключ здесь не приводятся: это защищённое содержание методики. В источнике приложение с анкетой и ключом выложено отдельным файлом — обращаться к нему следует специалисту, имеющему право применять инструмент.
Редакционное замечание — что нужно сверить эксперту. В статье есть внутренние расхождения. В разделе «Материалы и методы» критериальная валидность описана как сопоставление с внешними критериями (копинг-стратегии, индикаторы психического здоровья), а в выводах она же названа результатом «корреляционного анализа внутри субшкал и между общими показателями» — это разные процедуры. Там же авторы пишут, что оценить конструктную валидность невозможно из-за отсутствия инструментов сравнения, но в обсуждении утверждают, что IBS «проявила хорошую конструктную валидность»; по контексту второе относится к зарубежным данным об оригинальной версии, однако из текста это прямо не следует. В описании дисперсионного анализа субшкала физической агрессии дважды названа «невербальной». Наконец, корреляция вербальной агрессии со шкалами кибервиктимизации истолкована как причинно-следственная связь — «сами были жертвами кибербуллинга и потом стали отрабатывать травматический опыт на других»; корреляционный дизайн такого вывода не даёт, и в публикации он воспроизведён как утверждение авторов, а не как установленный факт. Численные значения субшкальных корреляций и объёмы подгрупп приведены в таблицах оригинала, в собранном тексте таблиц нет.
Ограничения
Авторы явно называют одно ограничение: оценить конструктную валидность адаптации не удалось, поскольку валидных методик измерения буллинга и кибербуллинга у взрослых в России не существует, и сравнивать результаты не с чем. Они также оговаривают, что методика изначально создавалась для выявления краткосрочных реакций на ситуации травли, а в ретроспективном режиме применена как расширение её назначения.
Ссылки
- Михайлова Н.Ф., Истомина Е.А., Краско А.С. Адаптация и валидизация Иллинойсской шкалы буллинга (IBS) // Вестник Санкт-Петербургского университета. Психология. 2026. Т. 16. Вып. 1. С. 150–166 — Адаптация и валидизация Иллинойсской шкалы буллинга (IBS) //Психологическая газета
- Espelage D.L., Holt M.K. Bullying and victimization during early adolescence: Peer influences and psychosocial correlates // Journal of Emotional Abuse, 2001, 2 (2–3), 123–142 — https://doi.org/10.1300/J135v02n02_08
- Malaeb D. et al. Bullying victimization among Lebanese adolescents… and validation of the Illinois Bully Scale // BMC Pediatrics, 2020, 20 (1), 520 — Client Challenge
Оригинал: Адаптация и валидизация Иллинойсской шкалы буллинга (IBS) //Психологическая газета