Обзор отечественных и зарубежных работ о травле в образовательной среде: факторы риска и защиты на индивидуальном, семейном, групповом и средовом уровнях, инструменты диагностики и компоненты программ профилактики. Отдельный признак травли, по цитируемым данным, её не вызывает — вероятность повышает совпадение нескольких факторов, а факторы защиты в основном зеркальны факторам риска. Из инструментов названы опросник Олвеуса в российской адаптации, методика выявления буллинг-структуры, опросник риска буллинга и шкалы агрессивности; из программ — OBPP, KiVa и другие, снижающие виктимизацию, по метаанализу, примерно на 15—16%. Часть приводимых цифр в тексте расходится между собой и требует сверки.
Практические выводы
- Отдельный фактор риска травлю не вызывает; вероятность растёт при совпадении нескольких факторов разных уровней
- Кибербуллинг редко бывает изолированным: по цитируемым данным, около 90% его жертв одновременно подвергаются травле очно
- Наличие хотя бы одного близкого друга снижает вероятность стать объектом травли
- Опросник риска буллинга из 14 утверждений оценивает класс по четырём факторам: небезопасность, благополучие, разобщённость и равноправие
- Диагностика травли требует конфиденциальности и отсутствия карательных мер, а сам замер имеет смысл только при готовности действовать по его результатам
Травля: факторы риска и защиты на трёх уровнях и что из этого измеряется имеющимися методиками
Авторы: Юрчук О.Л., Тукфеева Ю.В., Трофимова А.П.
Оригинал: Травля в образовательной среде: факторы риска, факторы защиты и методы диагностики
Год и выпуск: 2025, № 4
Кому и для какого вопроса пригодится
Педагогу-психологу, который отвечает за профилактику травли в школе и планирует мониторинг. Обзор собирает в одном месте три вещи, обычно разбросанные по разным источникам: перечень факторов риска и защиты с указанием уровня, на котором они действуют; список применяемых в России диагностических инструментов с указанием того, что именно каждый измеряет; и компоненты профилактических программ с данными об их эффективности. Это позволяет сопоставить свой набор методик с задачей: измеряется ли факт травли, роли участников, климат класса или склонность к агрессии — и чего в наборе не хватает.
Что именно изучали
Теоретико-аналитическое исследование. Использованы сравнительно-сопоставительный метод при разборе отечественного и зарубежного опыта, обобщение результатов эмпирических исследований и метаанализов по публикациям из eLIBRARY, КиберЛенинки, Google Scholar и ResearchGate, глубина поиска — преимущественно десять лет. Цель — выявить специфику проявления факторов риска и защиты, действующих на личностном, межличностном и средовом уровнях. Критерии включения и число проанализированных работ не приводятся.
Опорное определение классическое: травля как умышленное, повторяющееся агрессивное поведение при асимметрии сил, с ролями агрессора, жертвы и наблюдателя. Отдельно рассматривается кибербуллинг с его особенностями — анонимностью агрессора, широкой аудиторией и возможностью круглосуточного преследования.
Что обнаружили
- Факторы риска сгруппированы по четырём блокам. Индивидуально-личностные: у агрессоров — неуспеваемость, низкий уровень эмпатии, импульсивность, искажённые представления о нормах; у жертв — тревожность, низкая самооценка, несформированные социальные навыки, низкий социальный статус, отсутствие друзей.
- Семейные: жестокое обращение и физические наказания формируют агрессивные модели поведения, авторитарная семья с культом силы чаще даёт инициаторов травли, слабый родительский контроль повышает риск, а гиперопека повышает риск виктимизации, поскольку ребёнок не умеет постоять за себя.
- Социально-психологический климат: неблагоприятный климат класса и отсутствие педагогического контроля — равнодушие взрослых даёт агрессорам ощущение безнаказанности.
- Групповые и социокультурные: травля описана как явление групповой динамики, она инициируется ради статуса и развивается, если коллектив её поддерживает или не реагирует; риск возрастает там, где агрессия считается признаком силы, а также при выделении отдельных учеников по национальному признаку.
- Ключевой тезис: отдельный фактор травлю не вызывает, но совпадение нескольких значительно повышает вероятность вовлечения.
- Факторы защиты, по цитируемому метаанализу, включают поддержку сверстников, благоприятный психологический климат, развитые социальные навыки, эмпатию, академическую успешность и благоприятную семейную атмосферу. Отдельно отмечено, что наличие хотя бы одного близкого друга уменьшает вероятность стать объектом травли, а вовлечение в совместную внеклассную деятельность снижает уровень агрессии. Авторы прямо говорят, что факторы защиты во многом зеркальны факторам риска.
- Последствия описаны как долгосрочные: связь опыта травли с риском депрессии и суицидальных мыслей, симптомы депрессии у жертв, обнаруживаемые спустя десятилетия, связь опыта травли с суицидальной попыткой во взрослом возрасте, у агрессоров — повышенная вероятность делинквентного поведения.
- Диагностический арсенал разделён на четыре группы. Анкетирование обучающихся: классический опросник Олвеуса, построенный на дефиниционном подходе (определение травли даётся прямо в инструкции) и адаптированный в России; методика выявления буллинг-структуры для определения ролей участников. Скрининг климата и риска: опросник риска буллинга из 14 утверждений с четырьмя факторами — чувство небезопасности, благополучие, разобщённость и чувство равноправия, где высокие баллы по небезопасности и разобщённости при низком благополучии указывают на повышенный риск в классе; опросник школьного климата. Методики агрессивности (опросник Басса—Перри в отечественной адаптации) — неспецифичные для травли, но полезные для личностного профиля. Наблюдение и анализ ситуаций: включённое наблюдение, регулярные беседы, анонимные мини-опросы, анализ информации от родителей, социометрия для выявления отвергаемых учеников и лидеров.
- Организационная сторона диагностики оговаривается прямо: она должна вестись этично, с соблюдением конфиденциальности и без карательных мер, а измерение имеет смысл только тогда, когда за ним следуют действия. Цифровой мониторинг активности школьников в сетевых сообществах назван находящимся в стадии разработки и требующим решения вопросов этики и конфиденциальности.
- Профилактика разделена на универсальную (для всего коллектива) и целевую (для группы риска и уже вовлечённых). Компоненты системной программы: школьная политика с чёткими правилами, механизмами анонимного обращения и регламентом действий; обучение педагогов и администрации распознаванию признаков и техникам вмешательства; психологическое просвещение учеников с изменением групповых норм, чтобы пассивные свидетели начали защищать жертв; вовлечение родителей, особенно для профилактики кибербуллинга; индивидуальная работа с каждой стороной; мониторинг результатов.
- Эффективность программ приводится по метаанализу 100 исследований: снижение виктимизации на 15—16% и травли со стороны агрессоров — на 20%. Наиболее результативны европейские программы, охватывающие всех участников образовательных отношений и меняющие школьную культуру.
Что из этого следует — и не следует
Практический вывод для службы: диагностика травли не сводится к опросу «кого обижают». Обзор показывает три разных объекта измерения — факт и роли (опросник Олвеуса, методика буллинг-структуры), условия и климат (опросник риска буллинга, опросник школьного климата) и индивидуальные предпосылки (шкалы агрессивности), — и полагаться на один из них значит видеть лишь часть картины. Второй практический ориентир — эффективны программы, встроенные в политику организации и охватывающие взрослых, а не разовые классные часы.
Чего обзор не позволяет утверждать. Он не даёт сравнения инструментов по психометрическим характеристикам и не называет пороговых значений, поэтому выбрать методику «по обзору» нельзя — нужны руководства к самим методикам. Приводимые факторы риска — групповые вероятности, а не признаки для опознания будущего агрессора или жертвы: использовать их для маркировки конкретного ребёнка недопустимо. Эффекты профилактических программ получены на зарубежных выборках для конкретных программ целиком, и перенос отдельного компонента такого эффекта не даёт.
Отдельно о точности данных — черновик требует сверки с первоисточниками. Утверждение о том, что с травлей сталкивались «примерно 2,5 млрд детей», по порядку величины превышает всю детскую популяцию планеты и, по-видимому, воспроизводит ошибку пересчёта. Эффективность программ в тексте названа дважды и по-разному: сначала «уровень виктимизации снижается на 15—30%», затем, со ссылкой на тот же метаанализ, — на 15—16% при снижении агрессии на 20%. Кроме того, работа заявляет гипотезу и сообщает о её подтверждении, хотя по дизайну является теоретическим обзором и проверять гипотезу эмпирически не могла.