Первые дни после теракта: с чем приходят дети и взрослые с травмой свидетеля и что делает психолог — разбор публикации с оговорками

База знаний Практика и сопровождение
, , , , ,
1

Практическая публикация психологов, работавших с обратившимися в первые дни после теракта в «Крокус Сити Холле». В ней описаны признаки травмы свидетеля у взрослых и детей, перечень психотических симптомов, при которых нужно немедленно направить к психиатру, примерный алгоритм первой работы с острой травмой и четыре группы упражнений для детей — на восстановление дыхания и снятие мышечных зажимов, эмоциональную разрядку, работу со страхом и тревогой и восстановление внимания и памяти. Часть рекомендаций требует осторожности: авторы предлагают добиваться многократного пересказа события вопреки сопротивлению клиента и вольно описывают приёмы с движениями глаз, что расходится с современными представлениями о помощи в остром периоде. Материал основан на опыте отдельных случаев без проверки эффективности.

Практические выводы

  • Травма свидетеля возникает у тех, кто сам не был на месте событий, но погрузился в новости и видео; первые дни самые опасные.
  • У детей она чаще всего выглядит как поведение: отказ идти в школу, страх отпускать родителей, нарушения сна и аппетита.
  • Родители часто принимают эти реакции за капризы и манипуляции — разговор с ними часть работы.
  • Есть готовый перечень признаков, при которых нужно немедленно направлять к психиатру.
  • Совет пересказывать событие от 20 до 100 раз и преодолевать сопротивление клиента воспроизводить не стоит.

Первые дни после теракта: с чем приходят дети и взрослые с травмой свидетеля и что делает психолог — разбор публикации с оговорками

Авторы источника: Вачков И.В., Вирясова Е.И., Мелентьева О.С., Панфилова М.А.
Оригинал: Психологическая помощь лицам в стадии острой травмы (на материале работы с жертвами террористического акта в «Крокус Сити Холле»)
Год и выпуск: 2024, № 1

Когда пригодится

В первые дни после громкого трагического события, когда в школу и в психологическую службу приходят обращения не от тех, кто был на месте, а от тех, кто смотрел новости и видео, — и от их родителей. Публикация закрывает редкий участок: о работе с ПТСР спустя месяцы написано много, а о том, что делать в остром периоде, практических описаний почти нет, и авторы прямо называют это пробелом в подготовке психологов.

Материал полезен трижды. Во-первых, он описывает, как травма свидетеля выглядит у детей: не как жалоба на страх, а как поведение — внезапный отказ идти в школу, страх отпускать родителей, нарушения сна и аппетита, резкое падение работоспособности; родители при этом часто читают это как капризы и манипуляции. Во-вторых, даёт перечень признаков, при которых нужно немедленно направлять к психиатру. В-третьих, содержит набор простых упражнений для детей, применимых и в школьном кабинете.

Читать его следует критически: это обобщение личного опыта отдельных случаев, а не проверенный протокол, и часть рекомендаций требует оговорок, которые приведены ниже.

Индивидуальные случаи, разобранные в оригинале, здесь не пересказываются.

Основное содержание

С чем сталкивается психолог. Авторы делят пострадавших на первичных — тех, кто был на месте, — и вторичных, получивших информацию из телевидения, интернета, рассказов очевидцев. Состояние вторых обозначается как травма свидетеля (викарная травма). Признаки группируются в три блока: эмоциональные (фоновая тревога без причины, страх, вина и стыд, беспомощность, раздражительность, беспричинный гнев, подавленность), когнитивные (падение работоспособности, рассеянность, трудности концентрации и запоминания, потеря мотивации) и физиологические (бессонница, кошмары, головные боли, мышечные зажимы, усталость, изменения аппетита, психосоматические жалобы — от скачков давления до ощущения кома в горле). Нередки панические атаки. Авторы ссылаются на данные, по которым после захвата заложников на Дубровке симптомы ПТСР обнаруживались более чем у 20% ежедневно смотревших трансляции.

Когда останавливаться и направлять к врачу. Это самая однозначная часть публикации. Психологу рекомендуется осторожно проверить, нет ли у обратившегося нарушений причинно-следственных связей в речи, соскальзывания, странных неологизмов, бредовых конструкций, голосов, пугающих образов, неприятных тактильных ощущений, мыслей о том, что кем-то управляют его телом. При таких признаках нужно срочное обращение к психиатру или госпитализация, а не психологическая работа.

Порядок первой работы со взрослым. Авторы предлагают примерный алгоритм из нескольких шагов.

  1. Принять сообщение: дать понять, что увиденное или услышанное имеет значение и что чувства по этому поводу закономерны.
  2. Попросить рассказать, что человек видел или слышал, внимательно выслушать, уточняя подробности.
  3. Использовать снижение эмоционального заряда через повторное проговаривание события.
  4. Если человеку трудно облечь переживание в слова, перейти к телесной работе: возвращение внимания в тело, снятие мышечных зажимов.
  5. Дать опору через образ безопасного места (символдрама) и метафорические техники.
  6. Отдельно работать с дыханием: у человека в остром состоянии оно сбито. Простейший приём — полный выдох и пауза, после чего вдох происходит рефлекторно и глубоко, три-пять повторов; далее обучение дыханию с длинным выдохом и опорой на живот.

Авторы подчёркивают, что шаги не обязаны укладываться в одну встречу и могут распределяться по сеансам. Дальнейшие направления работы, которые они называют, — поиск ресурсов (общение, хобби, интересы), обучение саморегуляции (дневник, дыхание по квадрату), режим сна и прогулки.

Работа с детьми и подростками. Помощь строится иначе, чем со взрослыми: эмоции детей подвижнее и хуже осознаются, преобладают образные формы мышления, ребёнку трудно понять происходящее, и он может сперва воспринимать события как нереальные, «как в игре», а осознание приходит позже. Поэтому первый этап — оценка состояния и ресурсов ребёнка, разговор со взрослыми о том, что именно он видел и слышал, каковы семейная ситуация и возможности поддержки. Контакт устанавливается простыми вопросами и с постоянной проверкой согласия ребёнка на каждую форму работы. Опора — игра и рисунок, речевых техник меньше.

Упражнения авторы делят на четыре группы по мишеням.

  1. Восстановление психофизиологической регуляции: снятие мышечных зажимов и полноценное дыхание. Примеры — рисование в воздухе носом плавных фигур (снимает зажимы шеи и плечевого пояса), парадоксальные задания на лицо, где ребёнок сначала усиливает напряжение, зажмуриваясь и сжимая рот, а потом резко расслабляет; на дыхание — выдувание воображаемых мыльных пузырей и «футбол на столе», где длинным выдохом нужно загнать бумажный шарик в ворота. Каждое упражнение повторяется трижды.
  2. Эмоциональная разрядка: игры, дающие выход напряжению и агрессивным импульсам, от нескольких секунд до двух-трёх минут; при сильном возбуждении активные игры чередуются с пассивными.
  3. Работа со страхом, тревогой и самооценкой: арт-терапия, сказкотерапия, игровая терапия, рисуночные техники — невербальные средства здесь работают лучше разговора.
  4. Восстановление когнитивных функций: простые игры на внимание и память вроде «Чего не стало», «Что изменилось», «Найди отличия», подобранные по возрасту.

Чередование эмоциональных и интеллектуальных заданий авторы описывают как отдельный приём: он возвращает равновесие между переживанием и мышлением.

Разговор с родителями. Авторы отмечают, что обращения начинались не с тревоги за состояние ребёнка, а с жалоб на поведение, нарушившее привычный уклад семьи, и что родители сомневались в подлинности детских переживаний. Отсюда их рекомендации: не запрещать ребёнку получать информацию о трагедии полностью, но и не недооценивать вред чрезмерного погружения в новостной поток; помогать понять ситуацию, показывать собственным примером сочувствие, разговаривать. Для взрослых советы те же: сократить просмотр новостей, ограничить контакты с теми, кто несёт только негатив, переключиться на дела и телесную активность.

Ограничения

Авторы сами называют ограничениями малую выборку случаев, невозможность применить статистические методы и опору только на анализ литературы и личный опыт; выработку чётких протоколов помощи при травме свидетеля и проверку эффективности методов они относят к задачам будущего. Это значит, что описанные приёмы — практический опыт конкретных специалистов, а не подтверждённый эффективностью протокол.

Что из публикации не стоит переносить в работу без проверки. Три момента требуют отдельной осторожности.

Первое и главное — рекомендация добиваться многократного пересказа события: авторы предлагают просить повторить рассказ от 20 до 100 раз или изложить его не менее чем пяти разным людям, а при сопротивлении клиента объяснять, что приём «надо непременно реализовать». Настойчивое повторное проживание события в первые дни и преодоление отказа клиента расходятся с современными представлениями о помощи в остром периоде: раннее принудительное отреагирование как минимум не доказало пользы, а согласие человека на каждый шаг остаётся обязательным условием работы. Безопаснее следовать за темпом клиента и опираться на стабилизацию — дыхание, телесные опоры, безопасное место, — оставляя проработку события на более поздний этап и на специалиста соответствующей квалификации.

Второе — приёмы с движениями глаз и билатеральной стимуляцией. В тексте они описаны вольно, как «ритмичное движение глазами за предметом» и постукивания во время рассказа, со ссылкой на доказанную эффективность метода десенсибилизации и переработки движением глаз. Но эффективность показана для протокола, который применяет обученный специалист; произвольная имитация отдельных элементов таким подтверждением не обеспечена.

Третье — рекомендации из чужой области компетенции: седативные ванны с травами и подобные советы психолог не даёт, это решение врача.

Источники