Интервью психолога А.Э. Колмановского с набором рабочих различений для разговора с родителями подростков: реагировать на чувства, стоящие за проступком, а не на сам проступок; отличать страх за ребёнка (звучит как сочувствие) от страха за себя (звучит как раздражение и претензия); отличать назидательность — попытку изменить другого — от помощи и обмена опытом. Отдельно разобраны издержки селективных школ и любых рейтингов, механизм падения самопринятия в подростковом возрасте и позиция автора о выборе вуза: институт после школы стоит рассматривать как продолжение общего образования, а не как окончательный выбор профессии. Это авторская позиция практика, данных и ссылок в интервью нет.
Практические выводы
- Рабочий критерий для родителя: внутреннее напряжение в момент разговора означает, что им движет страх за себя, а не за ребёнка
- Система поощрений не мягче системы наказаний: если где-то поощряют, отсутствие поощрения становится формой наказания
- Академический снобизм сильной школы бьёт и по тем, кто на вершине: закрепляется условное принятие «я хороший, потому что сильный математик»
- Вовлечённость подростка в общесемейные дела автор связывает с его самопринятием, а форму просьбы — с тем, вовлекает ли она или выталкивает
- Позиция по выбору вуза: брать широкий профиль и считать его продолжением общего образования, допуская переход и поздний осознанный выбор
Реагировать на чувства, а не на проступок: А.Э. Колмановский о страхе за себя, назидательности и выборе вуза после школы
Оригинал: А.Э. Колмановский: «Нельзя выбирать вуз как будущую профессию после школы»
Издание: «Психологическая газета», август 2026; первоисточник — интервью на портале «Правмир», беседовала А. Данилова
Когда пригодится
Материал даёт язык для разговора с родителями подростков — того разговора, где родитель просит «повлиять на ребёнка», а специалисту нужно перевести запрос с уровня поведения на уровень отношений. Здесь есть несколько коротких различений, которые легко воспроизвести на консультации и на родительском собрании, и примеры-аналогии, переводящие ситуацию с ребёнком в ситуацию между взрослыми.
Второй повод — работа с детьми из селективных школ и олимпиадной среды: интервью описывает механизм условного принятия, при котором ценность ребёнка привязывается к академическому результату, и объясняет, почему это бьёт и по тем, кто не дотянулся, и по тем, кто наверху.
Третий — разговоры о выборе вуза в выпускных классах. Позиция автора спорная и высказана категорично, но она хорошо работает как противовес требованию определиться с профессией раз и навсегда к семнадцати годам.
Основное содержание
Реакция на чувства вместо реакции на проступок. Главным ресурсом подростка автор называет чувство защищённости дома: ребёнок знает, что к любой его неудаче, ошибке или проступку родители отнесутся так же, как к соответствующим ошибкам друг друга, — с пониманием того, что его к этому толкнуло. Возражение «значит, можно ещё раз» он разбирает так: в приведённом примере родители отнеслись не с пониманием, а с безразличием. Понимание же начинается с вопроса, почему ребёнок врёт; если ответ — «боится наказания», то вывод адресуется родителю, а не ребёнку.
Как говорить о прогулах и несделанных заданиях. Отправная точка — понять, что происходит, а для этого быть безопасным собеседником. Вопросы должны звучать не инспекционно, а по-приятельски: трудно, боишься, накопился ком, устаёшь, скучно. Настаивание на правильности («нельзя прогуливать») автор считает промахом, потому что ребёнок и так не считает прогулы нормой — у него есть трудность, которую таким обращением игнорируют.
Два страха. Страх за другого переживается как сочувствие и так же звучит — тепло, с сожалением. Страх за себя переживается как раздражение, напряжение, протест и звучит претензией. Практический критерий прост: почувствовал внутреннее напряжение — значит, сейчас движет страх за себя. Автор не считает второй страх недопустимым; вредна, по его мысли, подмена, когда он выдаётся за заботу («я же за тебя переживаю»).
Назидательность и её противоположность. Назидательность определена как внутренняя попытка давления, попытка что-то изменить в другом человеке, и её нельзя скрыть корректной лексикой и спокойной интонацией. Проверка — представить то же обращение к себе: как если бы кто-то, считающий себя прогрессивнее вас, методично подталкивал вас худеть или идти в спортзал. Альтернатива, по автору, не информативность («есть хороший спортзал»), а сочувствие и сопереживание; помощь и обмен опытом отличаются от воспитания отсутствием потребности добиться, чтобы человек поступил именно так.
Отказ, после которого к вам придут снова. Разбирается просьба подростка о вещи, которая семье не по бюджету. Автор сравнивает два ответа взрослых друг другу: сухое «это не по нашему бюджету» и тёплое «понимаю, так хотел бы тебя порадовать, но, к сожалению, не могу». Различие не в решении, а в том, остаётся ли собеседник тем, к кому можно обратиться в следующий раз.
О чём подростки молчат. Они не возвращаются к темам, где однажды получили небезопасную реакцию, и не поднимают темы, о которых молчат сами родители: фигура умолчания в семье ощущается, а не осознаётся, и нарушить её страшно.
Школа, рейтинги, селективность. Любую систему наказаний и поощрений автор считает токсичной, добавляя, что «мы только поощряем» — рассуждение наивное: там, где есть поощрение, его отсутствие становится наказанием. В сильных школах он выделяет конкурентность и академический снобизм, при которых ученика оценивают как человека по учебным показателям, и отмечает, что руководство таких школ никогда так не формулирует. Совет родителям здесь звучит радикально — забрать ребёнка из такой школы; домашнего противоядия состязательной среде автор не видит, а возможность говорить ребёнку, что его значимость не связана с отметками и олимпиадами, оценивает как частичную помощь. При этом он признаёт за селективными школами больший уровень толерантности и интереса к ребёнку по сравнению с остальными.
Подростковый возраст и падение самопринятия. Механизм автор описывает так: подросток входит в новую дееспособность по инерции прежней инфантильности — он уже способен брать на себя простые обязанности, но продолжает вести себя как гость, которого обслуживают. Поскольку психика, по его мысли, относится к себе по тем же правилам, что и к окружающим, такой «персонаж» оценивается самим подростком со знаком минус, отсюда негативность, раздражительность, протестность. Практический вывод — всемерно вовлекать подростка в общесемейные дела и следить, какая форма обращения вовлекает, а какая выталкивает: просьба, на которую можно ответить «нет», работает иначе, чем упрёк.
Уход из спорта и увлечений. Давление родителей автор называет главным способом вызвать стойкую неприязнь к занятию; если подросток бросает — лучше дать бросить. Интерес, по его мысли, возникает не из разговоров, а из встречи с ярким проявлением дела, если оно резонирует с устройством ребёнка, поэтому увлечь может только по-настоящему увлечённый взрослый, не пытающийся навязать своё увлечение.
Участие родителей в учёбе. Ни «не вмешиваться», ни «дистанцироваться» автор не принимает: речь о нормальном участии, как между близкими взрослыми. При этом фраза «плохо, что двойка» — это уже упрёк, а демонстративное «это его ответственность» ребёнок переживает как отстранённость. Способ говорить об ошибках тот же, что и всюду: спрашивать, почему так вышло — было трудно, скучно, забыл, — и тем самым одновременно указывать на ошибку и снимать обвинение.
Про вуз. Ключевой тезис вынесен в заголовок: выбирать институт как будущую профессию сразу после школы, по мнению автора, нельзя, потому что психика к пятнадцати-двадцати годам не созревает для такого решения. Учиться после школы он считает необходимым — для развития и формирования менталитета, — но предлагает выбирать факультет максимально широкого профиля, допуская переход с факультета на факультет, работу по окончании и осознанное второе образование позже. Возражение о «вечных студентах» автор сравнивает с более частым, по его оценке, сценарием — человеком, который отучился через силу и так же, нога за ногу, ходит на нелюбимую работу.
Как читать этот текст. Это интервью практика, а не изложение исследования: ссылок, данных и указаний на источники в нём нет, а формулировки заведомо категоричны — от «школа есть инструмент подавления личности» со ссылкой на К. Роджерса до совета забрать ребёнка из сильной школы. Цифра о доле подростков, бросающих спортивную карьеру, звучит в вопросе интервьюера и источником не подкреплена. Использовать эти положения стоит как рабочие гипотезы и материал для разговора, а не как рекомендации с доказанной эффективностью; решения об изменении образовательного маршрута ребёнка принимаются с учётом конкретной ситуации семьи, а не по общему совету из интервью.
Источники
- А.Э. Колмановский: «Нельзя выбирать вуз как будущую профессию после школы» // «Психологическая газета», август 2026 — А.Э. Колмановский: «Нельзя выбирать вуз как будущую профессию после школы» //Психологическая газета
- Первоисточник интервью: портал «Правмир» — «Нельзя выбирать вуз как будущую профессию». Психолог Александр Колмановский | Правмир
Оригинал: А.Э. Колмановский: «Нельзя выбирать вуз как будущую профессию после школы» //Психологическая газета