Б.Р. Мандель собирает в один обзор то, что известно о технологических (нехимических) зависимостях — от интернета, телевизора, компьютерных игр и гаджетов, — и показывает, что единого теоретического представления об их природе не выработано, а сами диагностические критерии остаются предметом спора. Главный практический вывод обзора: степень зависимости определяется не количеством проведённого у экрана времени, а суммой потерь в существенных сторонах жизни, и именно вред здоровью и социальной жизни отделяет увлечение от зависимости. Психологу, работающему с подростками, обзор даёт перечни поведенческих признаков по каждому виду зависимости и объяснение механизма притягательности экрана через ориентировочную реакцию. Автор прямо оговаривает, что часть специалистов считает преждевременным называть интернет-зависимость заболеванием.
Практические выводы
- Степень аддикции, по приводимой автором позиции, определяется не временем в сети, а потерями: здоровьем, учёбой, семьёй, уязвимостью перед мошенниками.
- Критерии К. Янг критикуются за количественный подход: счёт часов не отделяет тех, кто работает или учится в сети постоянно.
- М. Гриффитс предлагает считать технологические зависимости разновидностью поведенческих с четырьмя компонентами: сверхценность, модификация настроения, конфликт и рецидив.
- Притягательность экрана объясняется ориентировочной реакцией: быстрая смена кадров и внезапные шумы подстёгивают непроизвольную реакцию — работает форма подачи, а не содержание.
- Зрители с просмотром свыше четырёх часов в сутки получают от него меньше удовлетворения, чем те, кто смотрит менее двух часов.
Технологические аддикции: степень зависимости определяется не часами у экрана, а суммой потерь в существенных сторонах жизни
Авторы: Мандель Б.Р.
Оригинал: «Гаджеты, интернет, компьютер, телевизор, мобильный телефон — технологические аддикции переходят в наступление»
Год и выпуск: 2013, № 1
Кому и для какого вопроса пригодится
Психологу школы, к которому родители приходят с формулировкой «он не вылезает из телефона» или «она сидит в сети до утра» и ждут ответа, болезнь это или возрастное. Обзор даёт то, чего в такой ситуации не хватает: понятийную рамку нехимической зависимости, перечни поведенческих признаков по каждому виду устройства и — главное — критерий, по которому увлечение отделяется от зависимости. Пригодится и при подготовке выступления на родительском собрании: статья опубликована в рубрике «Родительская академия» и написана для взрослой аудитории, а не для специалистов по аддиктологии. Отдельная ценность в том, что автор не даёт однозначного вердикта и честно показывает, где научный спор ещё не закрыт, — это защищает психолога от соблазна поставить родителям несуществующий диагноз.
Что именно изучали
Это аналитический обзор, а не собственное эмпирическое исследование. Автор — кандидат педагогических наук, профессор, более двадцати лет проработавший школьным преподавателем, — сводит вместе положения аддиктологии и результаты зарубежных и отечественных работ по зависимости от интернета, телевидения, компьютерных и видеоигр и мобильных устройств. Обзор опирается на публикации А.Ю. Егорова, Е.В. Гоголевой, В.Д. Менделевича, Б.Ю. Котлярова, а из зарубежных источников — на работы К. Янг, Дж. Грохола, М. Гриффитса, Б. Ривза и Э. Торсон, Э. Лэнг, Р.Д. Макилрайта. Собственной выборки, измерительных процедур и статистики в статье нет; всё количественное — пересказ чужих данных.
Исходная посылка обзора: зависимость может развиваться не только от вводимых в организм веществ, но и от производимых субъектом действий и сопровождающих их эмоций. Общий признак аддиктивных нарушений — двойственность состояний: сначала удовольствие, затем негативные переживания при лишении, вплоть до психофизического дискомфорта или абстиненции.
Что обнаружили
- Круг расстройств поведения, в которых проявляются аддикции, сегодня нельзя очертить с полной определённостью. Список объектов зависимости велик: психоактивные вещества, компьютерные игры, интернет, эстетические наслаждения, спорт, работа, культы, высокие технологии. Часть из них одобряется обществом, часть становится личной проблемой, не будучи социально опасной, часть социально опасна.
- Основной критерий, отделяющий обычное увлечение компьютерными играми от зависимости, — наличие или отсутствие вреда физическому и психическому здоровью и социальной жизни, а не время за игрой.
- Степень аддикции определяется суммой потерь в существенных сторонах бытия. Автор перечисляет: последствия хронического недосыпания, осуждение родителей за неадекватный уход за детьми, побеги подростков из дома, бракоразводные процессы, эмоциональные расстройства и стрессы при потере доступа, повышенная вероятность стать жертвой манипуляторов и мошенников, систематическая трата рабочего времени.
- Описаны случаи пребывания в сети по 18 и более часов в сутки и по 100 и более часов в неделю, но само по себе это, по мнению приводимых автором учёных, показателем не является.
- Перечень поведенческих признаков синдрома Internet Addiction Disorder включает агрессивное нежелание отвлечься, неспособность спланировать окончание работы в сети, рост расходов вплоть до долгов, склонность преуменьшать длительность пребывания в сети, игнорирование учёбы и обязанностей, неприятие критики, готовность мириться с распадом семьи и круга общения, сокращение сна, отказ от физической активности и пренебрежение личной гигиеной, нерегулярное питание, злоупотребление стимуляторами, эмоциональный подъём во время работы в сети.
- К. Янг выделила пять типов интернет-зависимости: обсессивное пристрастие к работе с компьютером, компульсивная навигация и поиск в удалённых базах, патологическая привязанность к сетевым азартным играм, аукционам и покупкам, зависимость от социальных применений сети (чаты, групповые игры, телеконференции), зависимость от материалов сексуального содержания в сети.
- Критерии Янг оспорены. Дж. Грохол указывает, что чисто количественный подход недостаточен и что специалисты редко умеют отфильтровать тех, кто использует сеть для работы или учёбы, — из-за чего оценки числа часов онлайн систематически завышаются. М. Гриффитс предлагает рассматривать технологические зависимости как разновидность поведенческих, с четырьмя ключевыми компонентами: сверхценность, модификация настроения, конфликт с окружающими и с самим собой, рецидив. По Гриффитсу, большая часть тех, кто избыточно применяет интернет, зависимы не от него самого — сеть служит питательной средой для поддержания других зависимостей.
- Ряд специалистов, на которых ссылается автор, считает преждевременным признавать зависимость от интернета заболеванием, при этом признавая актуальной задачу выявления феномена и оказания психологической помощи.
- Механизм притягательности экрана объясняется через ориентировочную реакцию, описанную И.П. Павловым в 1927 году, — инстинктивный ответ на внезапный или незнакомый раздражитель. Работы Б. Ривза и Э. Торсон (1986) показали, что быстрая смена кадров, оригинальный монтаж и внезапные шумы подстёгивают непроизвольные реакции и повышают зрительский интерес: уникально не содержание, а форма подачи. Группа Э. Лэнг установила, что после внезапного раздражителя сердечная деятельность замедляется на 4–6 секунд.
- Слишком быстрая смена кадров перегружает мозг: при частоте выше 10 единиц в 2 минуты эффект узнавания резко ослабевает — зрители остаются прикованы к экрану, но ощущают усталость без психологического удовлетворения.
- Телезависимость: жители развитых промышленных городов тратят на просмотр в среднем три часа в день — половину свободного времени, что к 75 годам даёт около девяти лет. По опросам Института Гэллапа конца 1990-х, слишком много сидящими у экрана себя считают двое из пяти взрослых и семеро из десяти подростков; телеманами себя признают примерно 10% взрослого населения. Те, кто смотрит более четырёх часов в сутки, получают от просмотра меньше удовлетворения, чем те, кто смотрит менее двух.
- Р.Д. Макилрайт обнаружил, что телезависимые чаще впадают в тоску, бывают рассеянны и раздражены, им труднее концентрировать внимание; они реже участвуют в общественных мероприятиях и спортивных соревнованиях и чаще страдают ожирением. На вопрос о направлении связи — обращаются ли к экрану от тоски или экран к ней приводит — большинство исследователей, по автору, склоняется ко второму.
- «Заппинг» — навязчивое переключение каналов — охватывает, по приводимым данным, от 32 до 60% телезрителей, в основном моложе 40 лет. Автор отмечает, что не все учёные готовы называть эту привычку пагубной.
- Компьютерные и видеоигры отличает интерактивность и постепенное повышение сложности: игра мгновенно даёт достойного противника, тогда как в реальном спорте равного партнёра приходится искать месяцами. Обратная сторона — истощение нервной системы при длительной активации ориентировочной реакции: дети жалуются на усталость, головокружение и тошноту. Автор приводит крайний случай 1997 года, когда в Японии после показа по телевидению эпизода с видеоигрой были госпитализированы около семисот детей с диагнозом «оптически стимулированный эпилептический удар».
- Признаки зависимости от мобильного телефона автор описывает как дискомфорт при невозможности им воспользоваться, резкий рост времени пользования, постоянную потребность разговаривать, дистресс из-за счетов, проблемы в учёбе или на работе, межличностные проблемы и угрозу здоровью из-за использования в неподходящее время.
- Важная оговорка автора: телефон выступает не только объектом, но и средством реализации других форм зависимого поведения — через переписку могут реализовываться зависимость от влюблённости и зависимость от отношений.
- Эксперимент, проведённый в Италии в 2000-х: 300 человек на 15 дней оставили без мобильной связи; спокойно это пережили 30%, 70% ощущали нехватку, из них 25% чувствовали себя отвратительно, а 48% отметили появившуюся апатию. По данным психологов Лондонского университета, 62% пользователей мобильной связи не могут отделаться от привычки постоянно проверять сообщения, а постоянный обмен короткими сообщениями, по приводимым данным, временно снижает коэффициент интеллекта на 10 пунктов.
- Меры борьбы с гаджет-аддикцией автор перечисляет как предположительные: ограничить занятия с устройством часом в день, покупки нового устройства или аксессуара — одним разом в три месяца, при возникшем желании заняться устройством позвонить приятелю или прогуляться, чаще звать в гости знакомых, откладывать покупку на день-другой, внимательно прочитать инструкции к уже имеющимся устройствам.
Что из этого следует — и не следует
Практический вывод, который автор проводит через весь текст: разговор с родителем нужно вести не о часах, а о потерях. Вопрос «сколько он сидит в телефоне» диагностически слабее вопросов о том, что из-за этого перестало происходить — сон, еда, учёба, друзья, здоровье. Перечни признаков из статьи годятся как ориентир для беседы, а объяснение через ориентировочную реакцию — как понятный родителю ответ на вопрос, почему ребёнок «не может оторваться»: работает форма подачи, а не сюжет, и это не вопрос силы воли.
Чего из статьи не следует. Это обзор чужих работ, а не исследование: ни одно из приведённых чисел не получено автором и не проверено им заново, часть данных относится к 1990-м и 2000-м годам и к другим странам. Автор прямо пишет, что общепринятого теоретического представления о природе технологической аддикции не выработано, а ряд специалистов считает преждевременным признавать интернет-зависимость заболеванием, — значит, из текста нельзя выводить диагноз и тем более сообщать родителям, что у ребёнка «зависимость». Приведённые связи — например, между просмотром телевизора и тоской или ожирением — изложены как результаты корреляционных наблюдений и обсуждаются самим автором как спорные по направлению; читать их как доказанное влияние нельзя. Перечень мер против гаджет-аддикции автор сам заканчивает словами о том, что это только предположение, — как проверенная программа профилактики он не годится.