Обзорная статья Е.И. Николаевой объясняет аддиктивное поведение как результат совместной работы трёх уровней: физиологической системы подкрепления, психологических особенностей человека (слабый копинг, мифологическое мышление, выученная беспомощность) и социальных условий, в которых появляется избыток свободного времени. Главный вывод для практики: причина зависимости лежит не в веществе, а в неумении переживать стресс, поэтому запретительные кампании дают перенос на другой объект зависимости, а не выздоровление. Названы два типа семейного воспитания, облегчающих формирование зависимости, — гиперопека и авторитарное общение с лишением права на ошибку — и восемь адресованных психологам и учителям рекомендаций по профилактике.
Практические выводы
- Аддикция определена через способ возбуждения системы подкрепления без предварительной работы и ожидания, поэтому под одно определение попадают и химические, и поведенческие формы — от еды и игры до работоголизма и ургентной аддикции.
- Семь критериев нехимической зависимости: навязчивое стремление к поведению, рост напряжения при препятствии, временное снятие напряжения по завершении, цикличность, собственный паттерн для каждого типа, внутренние и внешние пусковые причины, приятные эмоции на первых циклах.
- Лёгкий переход между формами зависимости назван её отдельной особенностью: отказ от алкоголя со стороны выглядит выздоровлением, но часто оборачивается работоголизмом или аддикцией отношений.
- Аддикта отличает эмоцие-центрированный копинг по Лазарусу и мифологическое мышление — нечувствительное к фактам и выражающееся в ригидных установках типа «я не имею права на ошибку».
- Два типа воспитания облегчают формирование зависимости: гиперопека, не дающая развить навыки, и авторитарное общение, где ошибка читается как несовершенство личности и рождает чувство вины.
Зависимость как отказ от решения проблемы: как система подкрепления, слабый копинг и два типа семейного воспитания складываются в аддикцию — и почему запреты её не убирают
Авторы: Николаева Е.И.
Оригинал: О механизмах аддиктивного поведения: психофизиологических, психологических и социальных
Год и выпуск: 2012, № 1
Кому и для какого вопроса пригодится
Педагогу-психологу и специалисту профилактики, которым нужно объяснить педсовету или родительскому собранию, почему профилактика зависимостей не сводится к рассказу о вреде веществ и почему «мы всё запретили, а стало хуже» — предсказуемый, а не случайный исход. Статья даёт единую рамку, в которой химические и поведенческие зависимости объясняются одним механизмом, и переводит разговор с вещества на то, чему ребёнка научили или не научили дома: переносить напряжение, доводить начатое до конца, принимать ответственность.
Второй адресат — тот, кто ведёт профилактическую программу для подростков и должен решить, на что в ней тратить время. Из статьи прямо следует, что мишенью является формирование стрессоустойчивости и ответственности, а не информирование об опасности.
Что именно изучали
Это теоретический обзор, а не эмпирическое исследование: собственной выборки, процедуры и данных автор не приводит. Задача сформулирована как попытка объяснить механизм, по которому общество, декларирующее культ свободной индивидуальности, устойчиво воспроизводит зависимого человека. Объяснение строится на трёх уровнях сразу — физиологическом (система подкрепления мозга и её дофаминергическое обеспечение), психологическом (копинг по Р. Лазарусу, перцептивные гипотезы и мифологическое мышление, выученная беспомощность в опытах Селигмана, психологические защиты аддикта) и социальном (условия, при которых зависимое поведение вообще становится возможным). Привлечены классификации Ц.П. Короленко, понятие технологических зависимостей М. Гриффитса, взгляды А. Адлера и Э. Фромма на алкоголизм, а также историко-культурный материал об употреблении опия и коки.
Что обнаружили
Основные положения, которые автор выстраивает.
- Система подкрепления в норме обслуживает отставленный результат: человек пашет, учится, ставит опыты и получает удовольствие в конце пути. Аддикция возникает там, где появился способ возбуждать эту систему напрямую, без предварительной работы и ожидания. Наркотики действуют на дофаминергическую систему непосредственно, алкоголь, никотин и кофеин — опосредованно, через разное число посредников, чем и различается сила их действия.
- Под то же определение попадает любое поведение, резко меняющее психическое состояние: зависимость от еды, сексуальная аддикция, работоголизм, кибераддикция, шопинг, игры на бирже, непрерывный просмотр сериалов. Первую российскую классификацию нехимических аддикций автор приписывает Ц.П. Короленко (1991), выделявшему собственно нехимические формы (азартные игры, аддикция отношений, работоголизм, навязчивая трата денег, ургентная аддикция — потребность жить в нехватке времени) и промежуточную зависимость от еды, где подключается биохимия.
- Названы семь критериев нехимической зависимости: навязчивое стремление к определённому поведению; рост напряжения при препятствии; временное снятие напряжения по завершении; цикличность; специфический паттерн для каждого типа; запуск очередного цикла и внутренними, и внешними причинами; приятные эмоции на первых циклах.
- Причина пристрастия помещена внутрь человека, а не в окружающий мир: в ситуации хронического стресса такой человек предпочитает отрицать проблему или уходить от неё. Отличительные черты — пониженная стрессоустойчивость, страх перед трудностями, неспособность ждать и терпеть, жажда немедленного исполнения желания.
- Механизм закрепления описан как фиксация связи между тяжёлым состоянием и действием, которое его мгновенно снимает; каждое повторение сокращает интервал до следующего. Знание об отдалённых последствиях не работает, потому что удовольствие переживается лично и интенсивно, а о вреде известно из чужого опыта.
- Формирование проходит три этапа: случайно возникшая резкая смена тяжёлого состояния эйфорией и осознание способа перехода; систематическое воспроизведение при любом ухудшении состояния; встраивание аддиктивного поведения в личность, когда психологические защиты придают ему легитимность («это моя жизнь, как хочу, так и живу»), а социальная адаптация разрушается.
- Психологическая опора зависимости — эмоцие-центрированный копинг (человек погружается в переживания и не действует, порождая манипуляции окружающими) вместо проблемно-центрированного, и мифологическое мышление, нечувствительное к фактам: если реальность не соответствует представлению, отвергается реальность. Его практическое выражение — ригидные установки вроде «все должны меня любить», «я не имею права на ошибку», «жизнь проживается набело».
- Эксперимент с выученной беспомощностью (Seligman, Beagley, 1975) приведён как модель того, что делает с человеком неизбегаемое подкрепление: животные второй группы, которые получали удар независимо от своих действий, становились пассивны даже в новых ситуациях и хуже обучались. Автор переносит эту схему на людей, чья инициатива раз за разом обесценивается внешними обстоятельствами.
- Отдельно назван эффект иллюзии контроля: человек избегает негативных последствий стресса даже тогда, когда обладает лишь иллюзией управления ситуацией — на этом, по автору, держится и часть психотерапевтических приёмов, и распространённость мифологических представлений в периоды социальных перемен.
- Специфическая особенность зависимости — лёгкий переход с одного объекта на другой. Отсюда вывод о запретительных кампаниях: они не только не приносят пользы, но оставляют более тяжёлые последствия — рост самогоноварения, токсико- и наркомании, организованной преступности.
- В семье риск повышают два способа воспитания: гиперопека, при которой родители из недоверия делают всё за ребёнка и не дают сформироваться навыкам преодоления; и авторитарное общение с завышенными требованиями и лишением права на ошибку, где промах читается как несовершенство личности и рождает чувство вины и зависимость от «тех, кто умеет всё». Отмечены и ригидные установки самих родителей — уверенность в единственно правильном (своём) взгляде и трактовка непослушания как действия «назло».
Что из этого следует — и не следует
Вывод автора: простых методов купирования аддикции нет, потому что она собирается из социальных условий, психологических особенностей и физиологии одновременно; воздействовать нужно на первопричину, а не на последствия, и надёжнее всего работает профилактика — раннее формирование ответственности, стрессоустойчивости и привычки доводить начатое до результата. Практический выход статьи — восемь рекомендаций психологам и учителям, обращённых в первую очередь к тому, как взрослый разговаривает с подростком: начать слушать и принимать его эмоции, не критикуя и предлагая варианты только после слов «я вижу, что тебе тяжело»; быть последовательным в требованиях и не позволять ребёнку эксплуатировать расхождения между родителями; избегать сарказма, который ребёнок распознаёт плохо, а тревогу от него получает; не пользоваться оценочными суждениями о личности, заменяя их «я»-высказываниями о своих чувствах; не изображать перед ребёнком безупречность и признавать собственные срывы; учить слышать взрослого, оставаясь рядом до выполнения просьбы и постепенно уменьшая свою долю участия; помнить, что дети нечувствительны к отрицанию, и потому давать позитивные формулировки и позитивные способы занять время вместо лобовых «не кури, не пей»; не требовать того, чего не выполняешь сам.
Чего статья не позволяет утверждать: это обзор без собственных данных, поэтому ни одна из описанных связей не подтверждена в нём измерением — ни вклад типа воспитания в вероятность зависимости, ни эффективность перечисленных рекомендаций. Полушарная привязка мифологического и логического мышления даётся со ссылкой на работу 1988 года и не является установленным фактом в современной формулировке. Диагностическими критериями семь признаков нехимической зависимости в статье не объявлены и клиническую квалификацию не заменяют: распознавание зависимости и тем более помощь при ней — задача врача, а не школьного специалиста. Утверждение о том, что причина зависимости целиком лежит внутри человека, следует читать как авторскую позицию в объяснительной рамке статьи, а не как доказанный вывод, снимающий роль доступности вещества.