Автор предлагает способ оценивать, насколько глубоко зритель понял сюжетную картинку, и разбирает его на одном стимульном рисунке. Понимание изобразительного текста описано как трёхслойный процесс: внешнесобытийный слой (кто, где, что делает в изображённый момент), реконструкция психического мира персонажей и, самое трудное, различение авторского замысла и собственной позиции зрителя. Материал собран в полуструктурированных интервью со взрослыми и в письменном опросе, на их ответах показаны принципы качественного разбора и начисления баллов, включая повышенную оценку за выход на уровень объяснения «почему». Сам стимульный материал и шкала начисления баллов остаются в оригинале статьи.
Практические выводы
- Понимание картинки разложено на три слоя: внешнесобытийный, реконструкция психического мира персонажей и авторское послание
- Точность слова при описании места действия меняет всю дальнейшую интерпретацию: преуменьшенное название опасного места снимает с сюжета драматизм
- Часть зрителей вместо работы с изображённым моментом достраивает прошлое или будущее и теряет ключевую информацию
- Самым трудным оказался переход к позиции автора: бо́льшая часть участников не разводит замысел художника и собственное толкование
- Высшие баллы даются не за узнавание деталей, а за объяснение причин поведения персонажей и за осознание собственной реконструкции как гипотезы
Три смысловых слоя рисованной ситуации: как оценивать уровень понимания картинки качественно и в баллах
Авторы: Осорина М.В.
Оригинал: К вопросу о качественной и количественной оценке уровней понимания изобразительного текста
Год и выпуск: 2014, «Вестник СПбГУ», сер. 16, вып. 3, с. 21–36
Кому и для какого вопроса пригодится
Статья адресована тем, кто использует картинки как рабочий материал: психологу, который оценивает состояние познавательных функций по пониманию сюжетных изображений, исследователю, подбирающему стимульный материал, преподавателю, который учит студентов разбирать подобные задания. Она отвечает на вопрос, которого обычно избегают: как превратить впечатление «этот человек понял картинку глубже» в описанные критерии и сопоставимую оценку.
Второй адресат — специалист, подбирающий изображения для диагностики или занятия. Автор формулирует требования к такому материалу: он должен быть не слишком простым и не слишком сложным, содержать несколько информационно-смысловых слоёв разной глубины и авторские указатели-подсказки, по которым зритель может обоснованно продвигаться от слоя к слою. Отдельно описан порядок подготовки: экспертный анализ предварительно отобранного материала и обкатка на добровольцах, различающихся по возрасту, образованию и социокультурному опыту.
Третий повод — общий взгляд на «чтение картинок» как культурный навык, который осваивается годами, начиная с появления символической функции мышления примерно после полутора лет, и о котором, как отмечает автор, психологии известно значительно меньше, чем о том, как изображения создаются.
Что именно изучали
Работа построена как подробный разбор информационной структуры одной сюжетной картинки, отобранной автором для изучения понимания рисованных ситуаций; рисунок принадлежит неизвестному российскому художнику и датируется приблизительно 1990–2000-ми годами. На этой модели автор показывает, как формулируются опорные вопросы к изображению, как анализируются типичные ответы и как они оцениваются в баллах.
Материал собран в два этапа. Сначала система из одиннадцати опорных вопросов задавалась в глубинном полуструктурированном интервью взрослым участникам разного возраста, образования и специальностей; затем те же вопросы были использованы в письменном опросе, и эти ответы тоже учтены. Время работы с картинкой не ограничивалось. Исследование выполнено при поддержке гранта НИР 2014–2016 годов.
Логика вопросника воспроизводит предполагаемый ход понимания: сначала эмоциональная настройка на изображение и первичная ориентировка, затем сбор фактической информации — кто действует, где происходит действие и что именно делает каждый персонаж в запечатлённый момент, — и лишь потом переход к реконструкции внутреннего мира персонажей и к вопросу об авторском замысле. Сами формулировки вопросов и шкала начисления баллов остаются в оригинале статьи и здесь не воспроизводятся.
Что обнаружили
- В картинке такого типа выделяются три смысловых пласта: внешнесобытийный (самый поверхностный), реконструкция существенных аспектов психического мира персонажей — их чувств, намерений и мыслей — и, наконец, авторское послание вместе с осознанием зрителем собственной позиции по отношению к нему. Трудность нарастает от первого к третьему.
- Полноценная ориентировочная фаза необходима: без неё зритель не реконструирует даже внешний пласт событий. Автор показывает, что подбор слова для описания места действия прямо влияет на дальнейшее толкование — преуменьшающее название опасного места снимает с сюжета драматизм и уводит интерпретацию в сторону.
- Работа со временем оказалась отдельной трудностью. Изображение статично, течение времени в нём передаётся только косвенно, поэтому у зрителя больше степеней свободы: часть участников вместо анализа изображённого момента достраивает предысторию или будущее и теряет существенную информацию.
- Реконструкция внутреннего мира персонажей опирается на изобразительные средства, которыми художник кодирует психическое содержание: мимику и пластику, значимые атрибуты героя, проксемику (ориентацию тела и расстояния) и общепринятые знаки-указатели, усиливающие внимание к значимым действиям.
- В оценке ответов автор различает уровни. Констатация фактов и состояний персонажа оценивается базовым баллом; повышенный вес получают ответы, в которых зритель выходит на уровень объяснения — отвечает на вопросы «почему» персонаж считает себя в безопасности, почему доверяет спутнику, почему уверен в своей власти над ним. Такие ответы автор называет редкими и трудными.
- Отдельный бонус предусмотрен за метакогнитивную оговорку: если участник осознаёт, что строит собственную гипотезу о внутреннем мире персонажа, а не считывает её напрямую с картинки.
- Самым дифференцирующим оказался вопрос об авторском замысле. Большая часть участников не различает идею художника и собственное понимание смысла и отвечает на оба вопроса одинаково; автор сравнивает это с наивным зрителем в театре, который не отделяет персонажа от личности актёра. Порядок вопросов при этом важен: вопрос об авторе задаётся раньше вопроса о собственном понимании, иначе участники считают их дублирующими.
- Обобщающие ответы ранжируются по полноте: отсутствие содержательного обобщения, частное обобщение по одной существенной стороне содержания и развёрнутый ответ, учитывающий несколько факторов одновременно.
Что из этого следует — и не следует
Практический вклад работы — не в конкретной картинке, а в показанном способе рассуждения: автор демонстрирует, как разложить понимание изображения на проверяемые шаги, привязать каждый шаг к деталям, которые художник действительно разместил в рисунке, и на этом основании отличить поверхностный ответ от глубокого. Автор прямо говорит, что эти принципы применимы и к другим изобразительным текстам того же типа — рисованным ситуациям.
Чего из статьи не следует — готовой методики, которую можно взять и применять. Это разбор модели, а не стандартизованный инструмент: норм, данных о надёжности и валидности, статистики распределения баллов по группам в тексте нет, распределение участников по возрасту и образованию не описано, а сопоставление групп не проводилось. Соответственно, использовать суммарный балл как показатель состояния познавательных функций конкретного человека на основании этой публикации нельзя. Новизну предложенного способа оценки автор определяет сама — как отсутствие найденных аналогов, и это утверждение по своей природе не проверяется в рамках статьи.
Есть и расхождение в описании выборки: сообщается о сорока восьми участниках интервью, а ниже говорится, что система опорных вопросов отрабатывалась в ходе интервьюирования первых сорока участников; численность письменного опроса указана приблизительно («более 60»). Точные объёмы выборок и их состав стоит уточнять по оригиналу.