Обзор сводит вместе две независимые традиции изучения экзистенциального одиночества — количественную американскую (шкала ЭИ, модель STEIM, студенческие и интернет-выборки) и качественную скандинавскую (глубинные интервью с пожилыми и умирающими). Автор показывает, что обе описывают одно и то же переживание невозможности быть понятым, но из-за разных операционализаций результаты между школами не переносятся. Для практики важен один повторяющийся результат: люди с высокой экзистенциальной изоляцией меньше верят в успех психотерапии и реже её ищут, а снижает изоляцию переживание разделённого момента в аутентичных отношениях.
Практические выводы
- Экзистенциальная изоляция и экзистенциальное одиночество в обзоре признаны обозначениями одного феномена — невозможности быть понятым и разделить свой опыт с другими.
- Модель STEIM разводит ситуативное переживание изоляции, побуждающее искать связи, и закрепившееся обобщённое, ведущее к социальному избеганию и потере надежды быть понятым.
- Люди с высокой ЭИ меньше верят в позитивный исход терапии, меньше доверяют экспертизе терапевтов и реже обращаются за помощью.
- Снижают переживание изоляции опыт I-sharing (ощущение разделённого с другим момента), аутентичные терапевтические отношения, равное консультирование и религиозный поиск.
- Коллективистские ценности отрицательно связаны с ЭИ в обеих выборках кросс-культурного исследования США и Южной Кореи, но таких работ крайне мало.
Экзистенциальная изоляция: две школы изучают одно переживание, не читая друг друга
Авторы: Аверина П.А.
Оригинал: Современные традиции в качественных и количественных исследованиях экзистенциальной изоляции и путей ее преодоления
Год и выпуск: 2024, № 4
Кому и для какого вопроса пригодится
Консультирующему специалисту, который сталкивается с жалобой «меня никто не понимает» и хочет отличить её от социального одиночества: обзор показывает, что за этими переживаниями стоят разные предикторы и разные последствия. Отдельно полезен тем, кто работает с людьми в утрате, с пожилыми и с теми, кто ухаживает за тяжелобольными близкими.
Практический интерес представляет и результат об отношении к самой психологической помощи: высокая экзистенциальная изоляция связана с недоверием к терапии и меньшей готовностью её искать. Это даёт язык для разговора о том, почему человек, которому помощь показана, за ней не идёт.
Что именно изучали
Собственного эмпирического исследования нет: это аналитический обзор двух исследовательских традиций, сложившихся за последние семь лет вокруг понятия И. Ялома об экзистенциальной изоляции — принципиальной невозможности быть понятым другим в силу уникальности субъективного опыта. Автор прямо принимает термины «экзистенциальная изоляция» и «экзистенциальное одиночество» как обозначения одного феномена, следуя обзору предметного поля 2023 года.
Первая традиция — американская, количественная: социальные психологи измеряют субъективное переживание изоляции специально разработанной шкалой, работают преимущественно на студенческих выборках и интернет-добровольцах и опираются на модель STEIM (state-trait existential isolation model) П. Хельма 2019 года, где изоляция существует как ситуативное и как обобщённое переживание. Вторая традиция — скандинавская (со включением Англии), качественная: глубинные интервью с пожилыми, паллиативными пациентами, их супругами и ухаживающими, причём респондентам намеренно не предлагают готового определения — исследователи реконструируют его из рассказов.
Отдельно разбираются две попытки систематизации: многомерная модель одиночества Т. ван Тилбурга (социальное, эмоциональное и экзистенциальное измерения) и модель Я. Стейна с семью компонентами переживания, где одиночеством называется переживаемая изоляция, сопряжённая с психологической болью. Обе, по оценке автора, широкого распространения пока не получили.
Что обнаружили
- В британском исследовании 2023 года чувство экзистенциального одиночества отмечали 83% участников от юношеского до зрелого возраста; часть последствий, которые раньше приписывали социальному одиночеству — снижение благополучия, рост агрессивного поведения, ухудшение физического здоровья, — связывают именно с экзистенциальной изоляцией.
- Экзистенциальная изоляция положительно связана с отчуждением и небезопасной привязанностью, особенно избегающей, и отрицательно — с воспринимаемым смыслом жизни, наличием цели, самооценкой и всеми чертами Большой пятёрки.
- Люди с высоким уровнем изоляции хуже подтверждают собственную картину реальности: они меньше верят, что другие сделают такой же выбор, и менее уверены в своих выборах, — при этом с социальной изоляцией эти переменные не связаны.
- В отношении помощи: высокая экзистенциальная изоляция связана с меньшей верой в позитивный исход терапии, меньшим доверием к экспертизе психотерапевтов, меньшей удовлетворённостью лечением и меньшей склонностью искать терапию. Авторы одной из работ предполагают, что изоляция может быть одним из основных факторов эффективности психотерапии; автор обзора отмечает, что это предположение пока не получило достаточного внимания.
- Мужчины систематически показывают более высокий уровень изоляции, чем женщины; объяснение исследователей — большая приверженность женщин общинным ценностям, с которыми изоляция связана отрицательно.
- В качественных работах выделены источники переживания у пожилых: биографический опыт с виной за сделанные и несделанные выборы, чувство заброшенности и незначительности, потеря отношений (в том числе переход от «мы» к «я» у супругов умирающих), потеря связи с родной землёй у мигрантов и близость темы бессмысленности и страха смерти.
- О путях преодоления: принятие того, что вне зоны контроля, и переосмысление успеха описаны и у китайских, и у шведских пожилых, но новый смысл первые находят в пользе для семьи, вторые — в общении с друзьями и обновлении собственного Я. В экспериментах Э. Пинел снижает изоляцию переживание I-sharing — разделённого с другим момента. Помогают также равное консультирование (консультант со сходным биографическим опытом), благоговение и религиозный поиск, медитация (данные из Южной Кореи); напротив, чувство собственной малости изоляцию повышает.
Что из этого следует — и не следует
Главный вывод автора методологический: разные школы изучают одну реальность, но не опираются на работы друг друга, и отсутствие диалога между центрами тормозит развитие области. Для читателя отсюда следует осторожность при переносе цифр: результат, полученный на студентах-добровольцах по одной шкале, и результат из интервью с паллиативными пациентами описывают разные срезы одного явления.
Чего из обзора не следует — так это готового протокола работы с экзистенциальным одиночеством: автор прямо пишет, что эффективные методики его преодоления пока не выявлены, а описанные способы (I-sharing, равное консультирование, духовные практики) названы направлениями с обнадёживающими, но частными данными. Связи изоляции с депрессией, тревогой и доступностью мыслей о смерти в обзоре корреляционные — читать их как причинно-следственные нельзя. Не следует и трактовать высокие проценты распространённости как оценку клинической проблемы: экзистенциальное одиночество описывается в этой традиции как данность человеческого бытия, а не как расстройство.
Автор также отмечает, что позитивные аспекты переживания, о которых пишут экзистенциальные философы и психотерапевты, остаются практически вне эмпирической проверки, — так что «продуктивная сторона» экзистенциального одиночества сегодня опирается на теорию, а не на данные.
Ограничения
Ограничения области автор называет прямо отдельным разделом. Выборки: американские работы опираются на интернет-добровольцев и студентов, скандинавские — на пожилых на пороге смерти и ухаживающих за ними, и ни та, ни другая не переносится на общую популяцию; исследований на расширенных клинических выборках нет. Культурная специфичность: данные получены в основном в индивидуалистических культурах, первые результаты из коллективистских стран ставят вопрос об особенностях переживания в незападных обществах. Методический аппарат: в количественной традиции используется один опросник, измеряющий лишь одну грань — ощущение невозможности быть полностью понятым; качественные методы дают многогранную картину, но плохо экстраполируются из-за малых выборок.