Статья соединяет обширный теоретический обзор — философские позиции по самоубийству, клинико-психологическое понимание парасуицида, социальная статистика, концепция «туннельности сознания» Э. Шнейдмана, теория совладания Р. Лазаруса — с небольшим эмпирическим исследованием. Авторы сравнили по опроснику способов совладания 30 юношей и девушек 16–23 лет с одной суицидальной попыткой в анамнезе и 30 человек без попыток, проверяя гипотезу, что привычные паттерны поведения в критических ситуациях сами по себе являются фактором риска. Ценность статьи — прежде всего в обзорной части: результаты сравнения в тексте не описаны и не подкреплены статистикой, а подписи к двум приложениям с первичными данными противоречат друг другу.
Практические выводы
- Конструктивные и неконструктивные стратегии совладания разведены в статье поимённо — это готовая рамка для разговора о ресурсах старшеклассника.
- Тезис Э. Шнейдмана, на котором строится гипотеза: суицидальное поведение соответствует общему стилю поведения человека в течение жизни.
- Парасуицид разбирается как действие с адаптивными функциями, а не как неудавшаяся смерть, и это меняет смысл реакции взрослого.
- Авторы прямо пишут, что устойчивый тип «суицидального подростка» установить пока не удаётся.
- Результаты сравнения групп в статье не изложены словами и не сопровождаются оценками значимости — опираться на них как на вывод нельзя.
Копинг-стратегии как фактор суицидального риска в юности: большой обзор подходов и небольшое сравнение двух групп
Авторы: Сенкевич Л.В., Донцов Д.А. (младший), Донцова М.В., Сокуренко М.Б., Павлова А.В., Пятаков Е.О.
Оригинал: «Представления о поведении в критических ситуациях в качестве суицидального фактора в юности»
Год и выпуск: 2015, № 3
Кому и для какого вопроса пригодится
Психологу, который отвечает за профилактику суицидального поведения среди старшеклассников и студентов и ищет содержательное основание для работы — не список «признаков», а объяснение, почему одни подростки в критической ситуации находят выход, а другие нет. Основной ответ, который предлагает статья: смотреть на привычные способы совладания, сформированные задолго до кризиса.
Отдельная ценность — теоретическая часть. Она сводит в одном тексте философские позиции по самоубийству, клинико-психологическое понимание парасуицида, статистику и ключевые концепции суицидологии, и годится как источник для обучающего семинара с педагогами или для собственной подготовки.
Эмпирическая часть статьи слабая, и опираться на её результаты в аргументации не стоит — почему, разобрано ниже.
Что именно изучали
Гипотеза строится на положении Э. Шнейдмана: суицидальное поведение соответствует общему стилю (паттернам) поведения человека в течение жизни. Отсюда предположение авторов — паттерны поведения современной молодёжи в критических ситуациях сами по себе являются одним из основополагающих факторов суицидального риска. Цель исследования — выявить ведущие стратегии совладания, сформировавшиеся к юношескому возрасту.
Инструмент — «Опросник способов совладания» Р. Лазаруса и С. Фолкман (1988) в адаптации Т.Л. Крюковой, Е.В. Куфтяк и М.С. Замышляевой (2004). Он различает две базовые стратегии — эмоционально-фокусированный копинг (регулирование отрицательных эмоций) и проблемно-фокусированный (изменение самой ситуации) — и восемь параметров: конфронтация, дистанцирование, самоконтроль, поиск социальной поддержки, принятие ответственности, бегство-избегание, планирование решения проблемы, положительная переоценка.
Выборка: 60 человек 16–23 лет, обследованных в 2013 году, разделённых поровну. В экспериментальную группу вошли 30 юношей и девушек (13 и 17), имевших в анамнезе одну реальную суицидальную попытку по учётным данным наркологического диспансера Одинцова. Контрольную составили 30 студентов Одинцовского гуманитарного университета (13 и 17) без попыток в анамнезе. Социальное и материальное положение участников авторы характеризуют в целом как благополучное.
Теоретическая часть занимает бо́льшую часть статьи и содержит:
- разбор двух философских лагерей — отрицающего самоубийство (Платон, Аристотель, Фома Аквинский, Спиноза, Кант, Соловьёв, Бердяев, Шопенгауэр) и допускающего его (эпикурейцы, Монтень, Юм, Ницше, Бланшо);
- клинико-психологический комментарий: аргументация «суицид как торжество свободы» соотносится с картиной нарциссического расстройства личности;
- разбор парасуицида — попытки, не закончившейся смертью, — как действия с адаптивными функциями: снижение ощущения одиночества, отыгрывание ярости, структурирование фрагментарного «Я», налаживание эмоциональной связи с другими; отдельно оговаривается, что порезы не всегда следует относить к парасуициду, поскольку выполняют функцию регуляции дисфорических эмоций;
- социальную статистику: самоубийства входят в три ведущие причины смертности в возрастной группе 15–34 лет для обоих полов (ВОЗ, 2001);
- позицию Э. Шнейдмана: целью самоубийства является поиск разрешения проблемы, причиняющей интенсивные страдания, суицид характеризуется как преходящее аффективное сужение сознания («туннельность сознания»), а общим действием является бегство;
- биопсихосоциальный подход, в рамках которого суицид не сводится ни к последствиям критической ситуации, ни к заболеванию;
- концепцию совладания Р. Лазаруса и обзор отечественных работ (Василюк, Анцыферова, Крюкова, Нартова-Бочавер и др.) с разделением стратегий на конструктивные (самоконтроль, планирование решения проблемы, поиск социальной поддержки, принятие ответственности, положительная переоценка, изменения в себе) и неконструктивные (бегство, пассивность, дистанцирование, конфронтация, эмоциональные срывы, агрессия и аутоагрессия).
Что обнаружили
- Результаты сравнения групп в статье представлены только гистограммой; в тексте они не описаны, различия между экспериментальной и контрольной группами не названы и не подкреплены оценками статистической значимости. Сформулированного вывода о подтверждении или опровержении гипотезы в публикации нет.
- Авторы ограничиваются замечанием, что полученные проценты характерны и для других подобных контрольных и экспериментальных групп, ссылаясь на прежние работы Л.В. Сенкевич.
- Подписи к двум приложениям с первичными данными расходятся между собой: параметры под одними и теми же номерами названы по-разному, поэтому восстановить результаты по таблицам самостоятельно тоже нельзя.
- Прогнозные цифры, приводимые авторами (рост числа самоубийств в мире к 2020 году, рост показателя в российской подростково-юношеской группе примерно на 26,7%, оценка числа возможных случаев в Москве), — это прогнозы 2004 года, а не измерения; они не проверены задним числом и в статье не сверены с фактическими данными.
- Из содержательных положений теоретической части заслуживает внимания оговорка авторов: описать поведение, предшествующее попытке, исследователям удаётся, а вот устойчивый тип «суицидального подростка» с постоянными личностными характеристиками установить пока не представляется возможным.
Что из этого следует — и не следует
Практически полезный вывод авторов лежит в логике профилактики: сформированность конструктивных способов совладания — самоконтроля, планирования решения, поиска социальной поддержки, принятия ответственности, положительной переоценки — работает как ресурс в возрастном кризисе, а их слабость или ориентация на бегство, пассивность и аутоагрессию повышает вероятность деструктивных исходов. Отсюда направление работы школьного психолога — не поиск «типа», а обучение способам совладания и укрепление тех связей, через которые поддержка вообще может дойти.
Чего исследование не позволяет утверждать: ни того, что копинг-профиль предсказывает суицидальный риск, ни того, что группы по нему различаются. Результаты не изложены и не проверены статистически, выборка мала (по 30 человек), обе группы набраны в одном городе, а экспериментальная — по учётным данным одного диспансера, что делает её нерепрезентативной. Дизайн ретроспективный: даже если бы различия были показаны, из них не следовало бы, что стиль совладания предшествовал попытке, а не сложился после неё.
Отдельно стоит осторожности ради выделить приводимую авторами зарубежную позицию о сомнительной эффективности попыток предотвратить суицид у пациентов с тяжёлыми личностными расстройствами: она сформулирована для клинической психотерапии взрослых пациентов и не является рекомендацией для школы. Порядок действий образовательной организации при выявлении риска задают действующие регламенты, а не эта статья.
Тексты опросника и первичные данные участников здесь не воспроизводятся.