Качественный контент-анализ видеозаписей сессий игровой терапии, центрированной на ребёнке, выделил 16 категорий поведения терапевта в работе с детьми с РАС: двенадцать известны по протоколу для нейротипичных детей, а четыре — самопредъявление терапевта, завершение, пассивное слушание и эмоциональное присоединение — выделены авторами дополнительно. Это полезный перечень для супервизии и самоанализа на этапе установления контакта. Работал один терапевт, проанализировано семь сессий, проверка надёжности категорий не проводилась, а описание выборки внутренне противоречиво.
Практические выводы
- Четыре категории выделены авторами сверх известных: самопредъявление терапевта, завершение, пассивное слушание, эмоциональное присоединение
- Двенадцать базовых категорий протокола ИТЦР применялись и здесь — от отражения содержания и эмоций до установления ограничений и возвращения ответственности
- Кластерный анализ методом Уорда разделил сессии на три группы по сочетаниям приёмов (средний силуэт около 0,45)
- Выборка: трое детей около пяти с половиной лет, по восемь сессий дважды в неделю по 45 минут, с отказом от сторонних вмешательств на время исследования
- Первичное выделение категорий вели три независимых кодировщика, но согласование шло обсуждением, без расчёта надёжности
Что делает игровой терапевт с ребёнком с РАС: 16 категорий поведения, из них четыре сверх базового протокола
Авторы: Ахламова Ю.А., Вилкова С.Г., Голубкова А.Е.
Оригинал: Особенности поведения игрового терапевта, центрированного на ребенке, в работе с детьми с расстройствами аутистического спектра
Год и выпуск: 2025, № 2
Кому и для какого вопроса пригодится
Психологу, практикующему игровую терапию, центрированную на ребёнке, и супервизору — для вопроса о том, что конкретно делает терапевт на первых сессиях с ребёнком с РАС и чем этот репертуар отличается от работы с нейротипичным ребёнком.
Практическая ценность в самом перечне категорий: он даёт словарь для разбора видеозаписи собственной сессии и для супервизорской обратной связи. Авторы отталкиваются от известной трудности — недирективный формат с детьми с РАС затруднён, потому что дети редко проявляют инициативу, и терапевту приходится что-то добавлять к стандартному набору реакций. Работа показывает, что именно он добавляет.
Материал не является руководством по проведению терапии и не отвечает на вопрос об её эффективности при РАС: предмет здесь — поведение терапевта, а не результат у ребёнка.
Что именно изучали
Цель — специализировать процедуру игровой терапии, центрированной на ребёнке, для работы с детьми с РАС через контент-анализ вербальных и невербальных паттернов поведения терапевта.
Участники: один игровой терапевт с высшим психологическим образованием и специализацией по методу, регулярно проходящий интервизию, личную терапию и супервизию; приглашённый исследователь в роли наблюдателя; трое детей с подтверждённым диагнозом РАС — двое мальчиков и девочка, все около пяти с половиной лет. Набор шёл через тематический телеграм-канал, критерии включения: подтверждённый диагноз с медицинскими документами, возраст от 3 до 11 лет, согласие родителей на не менее чем восемь сессий дважды в неделю и отказ от сторонних коррекционных вмешательств на время исследования.
Условия: арендованная игровая комната, оборудованная по рекомендациям Лэндрета; по восемь сессий с каждым участником, дважды в неделю, в среднем по 45 минут.
Сбор данных: видеофиксация сессий, включённое наблюдение приглашённого исследователя, интервью с терапевтом при совместном просмотре записей, где терапевт комментировал отношения, причины поведения и переживания ребёнка.
Анализ: качественный контент-анализ семи сессий (восьмая не анализировалась — запись утеряна), индуктивное выделение категорий из транскрибированных видеоматериалов. Первичное кодирование выполняли три независимых кодировщика, итоговые категории согласовывались групповым обсуждением. Затем применялась иерархическая кластеризация методом Уорда в Python с библиотекой SciPy; входными данными служила матрица относительных частот — доли времени по 16 категориям в каждой сессии.
Что обнаружили
Выделено 16 категорий поведения терапевта, разделённых на три группы по происхождению.
Четыре категории взяты из уже описанных в методе: отражение содержания, установление ограничений, возвращение ответственности, отражение большего смысла.
Восемь категорий выделены по аналогии с примерами из других исследований взаимодействия терапевта и ребёнка: отражение намерения, отражение действия, укрепление самоценности, отражение эмоций, мостик — связь со следующей встречей, поиск предмета как переходного объекта, отражение отношения, реплика в игре.
Четыре категории авторы выделили самостоятельно по своим видеозаписям, и это главный результат работы: самопредъявление терапевта, завершение, пассивное слушание, эмоциональное присоединение. Именно их терапевт использовал дополнительно к набору, применяемому с нейротипичными детьми.
Кластеризация разделила сессии на три группы при наибольшем среднем значении силуэта около 0,45. В первый кластер вошли сессии с преобладанием сочетания «установление ограничений плюс отражение содержания», во второй — «эмоциональное присоединение плюс отражение содержания», в третий — сессии с комбинированными стратегиями, где к этим парам добавлялись «установление ограничений плюс возвращение ответственности» и «отражение намерения плюс отражение эмоций».
Авторы трактуют это как признак того, что терапевт меняет стратегию в зависимости от этапа терапии и индивидуальных особенностей ребёнка, то есть как показатель адаптивности подхода. Отдельно они отмечают, что выделенный набор категорий является минимально достаточным для установления доверительного контакта с ребёнком с РАС на начальном этапе — период сбора данных составил один месяц.
Что из этого следует — и не следует
Полезный и достаточно надёжный итог — сам перечень из четырёх дополнительных категорий. Он получен из прямого наблюдения за реальными сессиями и описывает то, чего нет в стандартном протоколе: терапевт больше предъявляет себя, отдельно оформляет завершение, чаще молча присутствует и эмоционально присоединяется к состоянию ребёнка. Как гипотеза о том, что стоит добавить в работу с ребёнком с РАС, и как рамка для разбора записей это работает.
Дальше начинаются существенные ограничения, и вывод об адаптивности терапевта на них наталкивается сильнее всего. Кластеризация выполнена на семи объектах, разделённых на три кластера; при таком числе наблюдений группировка получится практически всегда, а значение силуэта около 0,45 говорит о слабо разделённой структуре. Различия между кластерами с тем же успехом могут отражать особенности конкретного ребёнка, а не осознанную смену стратегии, — данных, позволяющих это развести, в работе нет. Формулировку о «высоком уровне адаптивности подхода» из статьи брать как результат не стоит.
Терапевт в исследовании один. Поэтому описанное — это репертуар одного специалиста, а не характеристика метода: утверждать, что так работают игровые терапевты с детьми с РАС в целом, работа оснований не даёт. Авторы это признают и планируют продолжение с большим числом терапевтов, большей выборкой детей и группами сравнения.
Никаких данных об изменениях у детей в работе нет: динамика симптомов, коммуникации или саморегуляции не измерялась. Приведённые во введении сведения об эффективности метода — пересказ чужих исследований, а не результат этой статьи.
Одно место требует сверки по оригиналу. Описание выборки внутренне противоречиво: указано, что с каждым из трёх участников проведено по восемь сессий, то есть всего 24, но контент-анализ выполнен по семи сессиям, а восьмая не анализировалась из-за утерянной записи — формулировка описывает материал одного ребёнка. Сколько сессий и по скольким детям реально вошло в анализ, из текста установить нельзя, а от этого зависит прочтение и категорий, и кластеров.
Ограничения
Авторы называют их прямо: малая выборка детей, недостаточное число игровых терапевтов, ограниченный срок для эмпирической части, отсутствие анализа проверки надёжности категорий и утерянный материал восьмой сессии.
Последний пункт стоит выделить: хотя первичное кодирование вели три независимых кодировщика, согласие между ними не рассчитывалось, а итоговые категории получены групповым обсуждением. Значит, устойчивость самой классификации — того результата, ради которого работа делалась, — пока не проверена.