Автор адаптировала игровую программу эмоционально-смыслового подхода под ранний возраст и условия негосударственного детского центра и восемь месяцев вела по ней занятия в малых инклюзивных группах, куда включались дети 2–3 лет с признаками РАС, отобранные скринингом M-CHAT и C.A.R.S. У всех одиннадцати участников описана положительная динамика контакта, подражания и включённости, а удерживаемая длительность занятия выросла с 7–10 до 15–20 минут. Ценность статьи — в подробном описании трёх этапов методики и условий перехода между ними; вывод об эффективности программы дизайн исследования не поддерживает: группы сравнения нет, числовые результаты повторной диагностики не приводятся.
Авторы: Суетина О.П.
Оригинал: Игровые занятия в малой инклюзивной группе как средство помощи детям раннего возраста с признаками расстройства аутистического спектра
Кому и для какого вопроса пригодится
Психологу и педагогу негосударственного детского центра, частного сада или клуба, куда приходят дети двух-трёх лет с выраженными особенностями поведения: они не проходили ПМПК, не были у психиатра и диагноза не имеют. Статья отвечает на вопрос, можно ли начинать помощь до постановки диагноза и в какой организационной форме — и показывает, как устроена игровая методика, адаптированная под ранний возраст и условия такого центра.
Полезна и как пример того, на каких основаниях в подобной практике формируется «группа риска по РАС»: автор прямо разводит скрининговое основание и диагноз и не выдаёт первое за второе.
Что именно изучали
Автор разрабатывала, реализовывала и оценивала игровую методику для инклюзивных групп раннего возраста в одном подмосковном негосударственном детском центре на протяжении учебного года. За основу взята игровая программа Н.С. Гращенковой, построенная в русле эмоционально-смыслового подхода к коррекции аутизма и адаптированная под возрастные особенности детей раннего возраста и условия центра. Инклюзивный состав групп выбран сознательно: автор считает включение ребёнка с РАС в группу с типично развивающимися сверстниками предпочтительнее группы, где нарушения общения есть у всех.
Всех детей 2–3 лет, посещавших центр, — 62 человека — обследовали двумя скрининговыми методиками: модифицированным скрининговым тестом на аутизм для малышей M-CHAT и рейтинговой шкалой аутизма C.A.R.S. К группе с признаками РАС отнесли тех, кто одновременно по обеим методикам попал в диапазоны, соответствующие среднему или высокому риску; таких оказалось 11 из 62. Скрининг проводили не сразу, а после месяца адаптации ребёнка в центре — чтобы отделить аутистические признаки от возрастных реакций на новые условия и нарушение режима; дополнительно использовались наблюдение и беседа с родителями.
Методика состоит из трёх последовательных этапов. Первый, адаптационный, — индивидуальные занятия в сенсорно насыщенной среде в сопровождении мамы: ребёнок сам выбирает занятие по интересам, психолог подключается к его игре и эмоционально-смысловым комментарием придаёт стереотипным действиям игровое значение. Второй, тоже адаптационный, — те же занятия в малой группе до шести детей, где типично развивающиеся сверстники могут включаться в игру ребёнка с признаками РАС, а он — наблюдать за их игрой; в занятие добавляется короткий музыкальный «круг». Третий, основной, — 15–20-минутные групповые занятия с обязательной работой «в кругу» на подушках, встроенные в расписание групп кратковременного пребывания по 5–8 детей, куда включали не более двух-трёх детей с признаками РАС. Основной этап шёл восемь месяцев, дважды в неделю, с одним и тем же ведущим.
Критерии перехода на основной этап автор называет явно: возросшие возможности игрового взаимодействия, развитие эмоционального контакта, отсутствие выраженных негативных реакций на других детей и взрослых рядом. Динамику оценивали адаптированными «Диагностической картой» К.С. Лебединской и О.С. Никольской и «Диагностикой форм общения» М.И. Лисиной — до основного этапа и после его завершения, — а также повторной диагностикой по C.A.R.S. и дневником активности группы, заполнявшимся после каждого занятия.
Что обнаружили
- У всех одиннадцати детей с признаками РАС автор отмечает положительную динамику: реакция на собственное имя и на похвалу, ответ на социальное поощрение, интерес к сверстникам в кругу, фиксация взгляда на ведущем.
- Меняется характер контакта со взрослым: появляются инициатива и выносливость в контакте, потребность в доброжелательном внимании, возможность минимальной совместной игры — автор описывает это как постепенный переход к сотрудничеству.
- Удерживаемая длительность занятия выросла с 7–10 минут в первый месяц до 15–20 минут к восьмому.
- Снизилась потребность в присутствии родителей: если вначале поведение части детей нельзя было организовать без них, то к концу родителей приглашали только при крайней необходимости.
- Включённость перенеслась за пределы игры в кругу: дети стали участвовать в работе за столом, чаще наблюдать за действиями педагога и других детей, использовать указательный жест.
- Автор специально оговаривает, что признаки, выявленные скринингом в раннем возрасте, не обязательно оформятся в расстройство и часть этих детей диагноз впоследствии не получит; начинать работу она предлагает не дожидаясь диагноза.
Что из этого следует — и не следует
Авторский вывод: детей раннего возраста с признаками РАС можно включать в игровые занятия малых инклюзивных групп в условиях частного сада или развивающего центра; необходимое условие — последовательный переход от индивидуальной игры в сенсорно насыщенной среде к играм в малой группе; наблюдаемая динамика есть «явная тенденция возвращения к логике нормального эмоционального и социального развития».
Организационно-методическая часть переносима и полезна сама по себе: три этапа с внятными критериями перехода, ограничение доли детей с признаками РАС в группе, короткий формат круга, встроенный в уже существующее расписание, месячная отсрочка скрининга до окончания адаптации.
А вот вывод об эффективности данные не поддерживают, и это стоит держать в уме при чтении. Группы сравнения в исследовании нет: методику получали все одиннадцать детей, поэтому изменения за восемь месяцев у детей от двух до трёх лет невозможно отделить от их собственного возрастного развития и от эффекта привыкания к центру. Заявленное «уменьшение выраженности аутистических проявлений» опирается на повторную C.A.R.S., но численных результатов повторной диагностики — ни исходных, ни итоговых значений, ни проверки различий — в статье нет; все выводы сформулированы качественно, через перечисление наблюдаемых изменений. Отдельное расхождение: M-CHAT предназначен для детей 16–30 месяцев, а обследовалась группа 2–3 лет, то есть заметная её часть выходит за верхнюю границу применимости инструмента, — на это автор не указывает.
Поэтому статью корректно читать как описание организационного решения и как аргумент в пользу раннего начала помощи, но не как свидетельство того, что именно эта методика дала описанный результат. Вводная фраза о «доказанной» максимальной эффективности помощи до трёх лет — это ссылка на другие работы, а не результат данного исследования.