Заключительная часть отчёта об исследовании причин роста правонарушений несовершеннолетних, в котором опрошен 391 человек — подростки трёх групп, их родители и специалисты системы профилактики. Ключевое расхождение: у детей группы риска правонарушение ассоциируется с преступлением и случайностью, у уже совершивших преступление — с азартом, риском и злостью (эмоциональные ассоциации в сумме дают 91%), а главной причиной все взрослые группы называют неблагополучие в семье. Дети-правонарушители доверяют профилактику прежде всего психологу (40%), тогда как дети группы риска рассчитывают в основном на себя (75%). Материал полезен специалисту, который проектирует профилактическую работу и хочет опираться на различия между группами, а не на общее представление о «трудном подростке».
Практические выводы
- Ассоциации со словом «правонарушение» разводят группы детей: группа риска — преступление (68%), случайность (65%), наказание (34%); совершившие преступление — азарт (33%) и риск (26%); социально адаптированные — злость (53%) и преступление (46%).
- Причины тоже называются разные: у группы риска на первом месте неблагополучие семьи (58%), у совершивших преступление — повышенная возбудимость и неумение себя контролировать (40%), у благополучных — попытка самовыразиться и выделиться (70%).
- Среди детей, совершивших преступление, только два специалиста воспринимаются как способные помочь — психолог (40%) и инспектор по делам несовершеннолетних (26%); в группе риска роль психолога оценивается ниже (22%), а 75% рассчитывают на себя.
- Ни один из 31 опрошенного специалиста не выбрал вариант «дети понимают последствия правонарушений»: 74% — понимают частично, 12% — не понимают; отсюда авторы выводят требование к правовому просвещению.
- Чем «сложнее» группа детей, тем шире родители трактуют понятие правонарушения: грубость считают противоправным поведением 9% родителей благополучных детей и 37% родителей детей, совершивших преступление.
Для детей группы риска правонарушение — «случайность», для уже осуждённых — «азарт»: общие выводы ярославского исследования причин подростковых правонарушений
Авторы: Кузнецова И. В., Чупрова Л. В., Филина С. В., Бадуркина О. И.
Оригинал: Исследование причин роста правонарушений среди несовершеннолетних и возможности их профилактики (окончание)
Год и выпуск: 2009, № 1
Кому и для какого вопроса пригодится
Психологу образовательного учреждения или центра, специалисту органов профилактики и руководителю службы, которые планируют профилактическую работу с несовершеннолетними и хотят опираться не на общее представление о «трудном подростке», а на различия между группами. Это заключительная часть многочастной публикации: здесь сведены общие выводы по всем опрошенным категориям и собран перечень предложений по организации профилактики.
Материал отвечает на два рабочих вопроса. Первый: чем группа риска отличается от уже совершивших преступление — по тому, как они понимают правонарушение, чем его объясняют, к кому готовы обращаться за помощью и как проводят свободное время. Второй: какие меры профилактики называют сами участники — дети, родители и специалисты, — и потому имеют шанс быть принятыми ими.
Что именно изучали
Исследование строилось на тезисе, что меры против противоправного поведения нужно выбирать исходя из понимания его причин. Программа включала три части: представления о том, что такое правонарушение, о личности правонарушителя и о потребностях детей; представления о причинах роста правонарушений; предложения о способах их предупреждения.
Всего участвовал 391 человек: 241 ребёнок и подросток, 89 родителей и 31 специалист. Дети делились на три группы — социально-адаптивные (168 человек), группа риска (58 человек) и совершившие преступление (16 человек); родители опрашивались тремя аналогичными группами. Использовались ассоциативная процедура на слово «правонарушение», закрытые вопросы о формах противоправного поведения и о причинах, вопрос о понимании последствий, вопрос о том, кто способен помочь, и открытые вопросы с предложениями. Данная часть публикации — обобщение по всем группам, а не описание отдельного среза.
Что обнаружили
- Ассоциации на слово «правонарушение» различают группы детей. У группы риска преобладают «преступление» (68%), «случайность» (65%) и «наказание» (34%). У совершивших преступление на первое место выходят эмоциональные ассоциации: «азарт» (33%) и «риск» (26%), затем «наказание» (26%), «злость» и «преступление» (по 20%); в сумме эмоционально окрашенные слова у этой группы дают 91%. Социально адаптированные дети выбирают прежде всего «злость» (53%), «преступление» (46%), «наказание» (34%), «испорченность» (29%).
- У взрослых картина смещена в сторону оценки. У родителей благополучных детей правонарушение ассоциируется со злостью (81%) и преступлением (68%); у родителей детей группы риска — с преступлением (58%); у родителей детей, совершивших преступление, — с преступлением (43%), а у четверти — с азартом и следованием за кем-то. У специалистов лидируют «злость» (48%), «преступление» (45%), «наказание» (41%).
- Чем «сложнее» группа детей, тем жёстче и шире соответствующая группа родителей трактует противоправное поведение. Грубость относят к правонарушениям 9% родителей благополучных детей, втрое больше родителей детей группы риска и 37% родителей детей, совершивших преступление; сходное различие авторы отмечают по раннему началу половой жизни и «вызывающей» одежде.
- Причины во всех группах доминируют социальные и психологические — неблагополучие семьи, социальное расслоение, дефекты правового и нравственного сознания, особенности характера и эмоционально-волевой сферы. Биологические причины присутствуют, но ведущими их не считает ни одна группа; специалисты и родители подчёркивают множественность причин и необходимость индивидуального разбора каждого случая.
- Иерархия причин у детей разная. Группа риска: неблагополучие семьи (58%), плохое знание закона и меры ответственности (39%), непонимание последствий (36%). Совершившие преступление: повышенная возбудимость и неумение себя контролировать (40%), неблагополучие семьи (33%), далее по 26% — стремление к самостоятельности, непонимание взрослыми трудностей детей, непонимание последствий и примеры жестокости в СМИ. Социально адаптированные: попытка самовыразиться и выделиться (70%), неблагополучие семьи (63%), примеры насилия в СМИ (49%).
- Понимание последствий оценивается низко всеми. Среди специалистов вариант «понимают» не выбрал никто: 74% считают, что дети понимают частично, 12% — что не понимают. Родители всех групп почти единодушны: около 70% в каждой группе выбирают «частично» и около 7% — «полностью».
- Кому доверяют профилактику. Большинство детей, совершивших правонарушение, называют лишь двух специалистов — психолога (40%) и инспектора по делам несовершеннолетних (26%); 40% из них тревожит собственное будущее после выхода из спецшколы, а удерживающим фактором они называют нежелание огорчать близких и страх их потерять. Дети группы риска, наоборот, в 75% случаев рассчитывают на себя, чаще называют инспектора (44%) и классного руководителя (20%) и заметно ниже оценивают роль психолога (22%) — авторы считают такую самооценку не вполне адекватной.
- Досуг у группы риска разнообразнее, чем у совершивших преступление: чтение, рисование, стихи, программирование, кружки, спорт (27% против 19,5%), участие в олимпиадах и мероприятиях (44%). При этом ни один подросток группы риска не назвал школьный урок местом, где ему нравится находиться.
- Родители по-разному распределяют ответственность. Родители детей группы риска и благополучных детей чаще всего называют вовлечение в кружки и секции (около половины и 54%), совместное решение проблемы всей семьёй (45% у родителей благополучных детей) и формирование нового круга сверстников. Родителей детей, совершивших преступление, отличает смещение ответственности вовне: половина за вовлечение в организации и секции, 37% считают главным желание самого ребёнка не совершать правонарушений, и лишь пятая часть говорит о работе всей семьи.
- Оценка динамики причин у специалистов разошлась: 41% видят рост, 33% — стабилизацию, 16% — волнообразность, 8% — снижение.
Что из этого следует — и не следует
Авторы формулируют направления профилактики, которые следуют из полученной картины. Для совершивших преступление — выстраивание профессионального и личностного будущего, коррекция эмоциональных состояний, обучение управлению эмоциями, организация досуга. Для группы риска — то же плюс работа с родителями и правовое просвещение, поскольку именно эта группа сама называет незнание закона и непонимание последствий среди главных причин. Общий перечень предложений включает создание сквозной системы «семья — образование — здравоохранение — силовые структуры — общество», специализированные службы помощи семье и несовершеннолетнему, индивидуальные программы и беседы, привлечение подготовленных близких взрослых и волонтёров-сверстников, повышение юридической грамотности населения, раннее начало профилактики. Отдельно авторы отмечают, что созданная методика и процедуры анализа могут стать основой регулярных мониторинговых срезов, а позже — сравнения между регионами.
Полезное практическое следствие для психолога: расхождение групп по ассоциациям и причинам означает, что одна и та же профилактическая программа не работает одинаково. Для группы риска актуальнее правовое просвещение и работа с семьёй, для уже совершивших правонарушение — саморегуляция и образ будущего; при этом именно вторая группа готова видеть в психологе помощника, а первая его роль недооценивает.
Чего исследование не позволяет утверждать. Это опрос мнений и представлений, а не установление причин: доля выбравших ту или иную причину показывает, как участники объясняют себе происходящее, но не доказывает, что эта причина действительно работает. Ни одна из перечисленных мер профилактики в исследовании не проверялась на эффективность — предложения собраны из ответов участников и мнения авторов, а не из сравнения результатов. Группы детей несопоставимы по размеру: выводы по совершившим преступление опираются на 16 человек, и переносить их проценты на подростков-правонарушителей вообще нельзя. Часть числовых сводок в тексте относится к разным подвыборкам и приведена без указания статистической значимости различий, поэтому разница между группами в несколько процентных пунктов содержательно ничего не означает. Наконец, данные собраны в одном регионе более пятнадцати лет назад: организационные предложения по-прежнему читаются, но распространённость и структура ответов сегодня могут быть иными.