Проверка полугодового коммуникативного тренинга для молодых людей с РАС и сопутствующей умственной отсталостью по модели формирующего эксперимента с контрольной группой: 50 юношей 20–25 лет, 18 еженедельных встреч. В экспериментальной группе число нарушений правил общения снизилось с 20 до 5,2 за встречу, завершённых коммуникативных актов стало 7 против 4, проявлений социального стресса — 12 против 17; в контрольной группе изменений не было. Поведение фиксировали сами ведущие тренинга и воспитатели без ослепления, а средние считались по пяти подгруппам — авторы называют выборку пилотажной и признают, что результаты нуждаются в дальнейшей верификации.
Практические выводы
- Нарушения правил общения в экспериментальной группе: 20 за встречу на первом срезе против 5,2 на контрольном; в контрольной группе 20,2 против 19,8.
- Завершённые коммуникативные акты: 4 против 7 за встречу в экспериментальной группе, 4 против 4 — в контрольной.
- Проявления социального стресса (аутостимуляция, аутоагрессия, убегание, отказ от задания): 17 против 12 в экспериментальной группе, 16,8 против 17 — в контрольной.
- Формат воздействия: 18 еженедельных встреч за полгода вместо типовых занятий по этике, подгруппы по 5 человек, три блока — правила и границы, эмоции и ресурсы, телесные переживания.
- Сами авторы считают ключевым фактором не структуру тренинга, а способность ведущего создать безопасное пространство для эмоционального обмена, и предупреждают, что неаккуратное отражение эмоций может вызвать аффективные вспышки.
Коммуникативный тренинг для молодых людей с РАС: нарушений правил вчетверо меньше, завершённых обменов репликами почти вдвое больше
Авторы: Фомина Е.А., Суворова И.Ю.
Оригинал: Коммуникативный тренинг для молодых людей с расстройствами аутистического спектра: оценка эффективности
Год и выпуск: 2024, № 2
Кому и для какого вопроса пригодится
Психологу и педагогу, работающему с выпускниками коррекционных программ и студентами СПО с РАС, — тем, кто отвечает за групповые занятия по общению и вынужден объяснять, что именно они дают. Статья показывает, какие наблюдаемые признаки можно взять за единицы оценки, когда участники не могут заполнять опросники и ограничены в рефлексии: завершённые обмены репликами, нарушения групповых правил, проявления социального стресса. Это редкий случай, когда программа группового общения для взрослых с РАС проверяется с контрольной группой, поэтому материал полезен и как пример устройства такой проверки, и как повод увидеть её слабые места.
Что именно изучали
Авторы проверяли эффективность коммуникативного тренинга, разработанного в 2018 году в «Особых мастерских» (ныне структурное подразделение Технологического колледжа № 21) и ранее описанного в методическом пособии, но не проверявшегося. Теоретическая рамка — трёхкомпонентная структура общения Г.М. Андреевой: коммуникативный компонент (обмен информацией), перцептивный (восприятие себя и другого), интерактивный (установление контакта). Гипотеза: желание общаться и ценность общения у молодых людей с РАС можно развить программой, создающей безопасное пространство для эмоционального обмена.
В исследовании участвовали 50 юношей 20–25 лет с РАС и сопутствующей умственной отсталостью лёгкой, средней или тяжёлой степени. Экспериментальная выборка — 25 человек (M = 22,7; SD = 1,7), контрольная — 25 человек (M = 23,3; SD = 1,43), каждая разделена на пять подгрупп по пять человек. Модель — формирующий эксперимент с первым и контрольным срезами в обеих выборках. Экспериментальные подгруппы вместо типовых занятий по этике проходили тренинг раз в неделю в течение полугода, всего 18 встреч; контрольные продолжали заниматься по учебному плану.
Тренинг состоит из трёх блоков: знакомство, правила, просьбы и отказы, работа с границами и проявление себя в диалоге; осознание эмоций, страхов и ресурсов, работа в команде; ощущение тела и переживаний в теле с идеомоторными упражнениями.
Оценивали три показателя, подсчитанных за 45-минутное занятие: соблюдение социальных норм (не перебивать, ждать очереди, здороваться и прощаться и т.п.), завершённые коммуникативные акты по схеме «реплика — ответ — отклик» и проявления социального стресса (аутостимуляция, аутоагрессия, эхолалии, отказ от задания, уход из помещения). Каждого участника параллельно оценивали ведущий и воспитатель по общей инструкции, из двух оценок бралось среднее арифметическое. Для статистической проверки применяли U-критерий Манна—Уитни для независимых выборок и W-критерий Вилкоксона для зависимых.
Что обнаружили
- На первом срезе экспериментальная и контрольная группы статистически не различались ни по одному из трёх показателей (p от 0,712 до 0,961) — исходное равенство групп подтверждено.
- Нарушения социальных норм в экспериментальной группе: 20 (SD = 3,7) на первом срезе против 5,2 (SD = 2,1) на контрольном. В контрольной группе — 20,2 против 19,8.
- Завершённые коммуникативные акты: 4 (SD = 1,1) против 7 (SD = 1,5) в экспериментальной группе; в контрольной — 4 и 4.
- Проявления социального стресса: 17 (SD = 3,1) против 12 (SD = 3,0) в экспериментальной группе; в контрольной — 16,8 против 17.
- Сдвиги в экспериментальной группе авторы приводят как значимые по критерию Вилкоксона (p = 0,001 по всем трём показателям), различия контрольных срезов между группами — по критерию Манна—Уитни (p от 0,001 до 0,006); в контрольной группе значимых сдвигов не обнаружено.
- Качественно: к концу цикла вопросы и ответы участников стали более спонтанными и личными, но заметнее это было у тех, кто и до тренинга не испытывал серьёзных трудностей в общении. Исчезли уходы из помещения, отказы от заданий, участники стали охотнее подавать руку при прощании.
- Перенос за пределы занятий авторы фиксируют только как единичное наблюдение педагогов и специально не проверяли.
- Авторы заключают, что ключевую роль сыграла не столько структура тренинга, сколько способность ведущих создать безопасное пространство для эмоционального обмена, — то есть действующий фактор программой не изолирован.
Что из этого следует — и не следует
Авторы считают, что проработка коммуникативных барьеров на разных уровнях взаимодействия — работающий метод тренинговой работы с молодыми людьми с РАС, но что тренинг нуждается в дальнейшей верификации. Наблюдаемая картина — снижение нарушений правил и рост числа завершённых обменов репликами на фоне неизменной контрольной группы — действительно говорит в пользу того, что за полгода занятий что-то изменилось именно в экспериментальных группах.
Чего из результатов не следует. Во-первых, поведение фиксировали не независимые наблюдатели, а сами ведущие тренинга вместе с воспитателями; авторы прямо называют желание ведущих получить лучший результат при повторном оценивании и объясняют этим высокий разброс данных. При таком устройстве измерения часть сдвига может быть эффектом ожиданий наблюдателя, а не изменением участников. Во-вторых, в описании процедуры есть расхождение: средние значения в таблице авторы получают усреднением по пяти подгруппам, тогда как значения критериев (например, U = 615 при контрольном сравнении) соответствуют расчёту на индивидуальных данных 25 участников. Единица анализа в статье не определена однозначно, и без неё приведённые уровни значимости проверить нельзя. В-третьих, показатели d Коэна приводятся рядом с ранговыми критериями без описания способа расчёта.
Поэтому численные результаты корректно читать как направление сдвига, а не как подтверждённую величину эффекта. Утверждать на основании статьи, что тренинг формирует потребность в общении, что эффект сохраняется после окончания цикла или что он переносится на другие сферы жизни, нельзя: длительность эффекта не замерялась, перенос навыка специально не проверялся, а диагноз участников в оценке эффективности не учитывался вовсе.
Ограничения
Авторы называют ограничения сами: в тренинге участвовали только юноши, поэтому распространить вывод на девушек нельзя; участники имели разную степень умственной отсталости и разные расстройства спектра, но диагноз как переменная в оценке не фигурировал; субъективность воспитателей и экспериментаторов при фиксации могла искажать оба среза; выборка по 25 человек в группе даёт ограниченный разброс реакций, и авторы называют её пилотажной. Кроме того, из-за временных рамок не зафиксирована длительность эффекта, а для точной оценки изменений в трёх компонентах общения, по мнению авторов, нужно выработать количественные критерии в дополнение к качественному анализу.