Два параллельных опроса в Башкортостане — 20 480 школьников 7–18 лет и 3219 педагогов — дали сопоставимую картину травли с двух сторон. Дети: 59,2% сталкивались с ситуациями издевательства, 11% были жертвой, 25% наблюдателем, 2% агрессором; 37,3% допускают, что учителя травят учеников (6,6% считают это постоянным явлением). Педагоги описывают буллинг точно, включая косвенные формы, понимают последствия для всех участников и знают способы реагирования, но собственный опыт вмешательства редок, а самым частым неэффективным способом называют беседу только с одной стороной. Авторский вывод: позиция школы — «активный наблюдатель», и учить педагогов методам бессмысленно, пока не выяснены причины бездействия.
Практические выводы
- Остановить травлю, по мнению самих детей, способны прежде всего ученики (46%), а не педагоги (30,6%) или администрация (15,7%)
- Самые частые формы по ответам детей — унижение (43,2%) и оскорбления (27,8%), физическая агрессия только 6,25%
- Разрыв между знанием и практикой: теоретические способы реагирования почти не переходят в реальный опыт педагога
- Главное, что усугубляет травлю, сами педагоги называют безразличием и невмешательством взрослого — 65,5% ответов
- Только 46,5% школьников знают телефон горячей линии психологической помощи
Педагоги распознают травлю точно, а вмешиваются редко: опрос 20 480 школьников и 3219 учителей Башкортостана и позиция «активного наблюдателя»
Автор: Халикова Л.Р.
Оригинал: Проблема буллинга в образовательных организациях глазами детей и педагогов
Год и выпуск: 2019, № 3
Кому и для какого вопроса пригодится
Педагогу-психологу и заместителю директора, которые планируют антибуллинговую работу и решают, с чего начать: с обучения педагогов признакам травли или с чего-то другого. Главный практический вывод статьи прямо отвечает на этот вопрос и меняет привычный порядок действий. Полезна также при подготовке разговора с педагогическим коллективом: в статье есть цифры, показывающие, какие способы реагирования сами учителя пробовали и сочли неэффективными, — это удобнее общих призывов. Отдельный сюжет для руководителя — данные о том, что дети относят к травле поведение части учителей.
Что именно изучали
Институт развития образования Республики Башкортостан провёл два параллельных анкетирования в рамках проекта Общественной палаты республики «Будь рядом». Опрос школьников шёл с 24 апреля по 4 мая 2019 года по анкете, разработанной педагогом-психологом гимназии и медицинским психологом клинического психотерапевтического центра; участвовали 20 480 человек, из них 53,7% девочек и 46,3% мальчиков, по возрасту: 7–10 лет — 10,4%, 11–14 лет — 50,7%, 15–18 лет — 38,9%. Опрос педагогов охватил 3219 работников общеобразовательных организаций (92,4% женщин), из них 90,4% работают учителями и 71,1% являются классными руководителями; в основу анкеты положена методика А.А. Бочавер, А.В. Жилинской и К.Д. Хломова из центра «Перекрёсток» МГППУ. Цель по педагогам была сформулирована как выяснение того, как сотрудники школ распознают, описывают буллинг и реагируют на него, как объясняют его причины и последствия и какие меры предпринимают.
Что обнаружили
- Знают, что такое буллинг, 70,2% школьников; сталкивались с ситуациями издевательства над людьми 59,2%.
- Роли в травле: 62% не были участниками, 25% были наблюдателями, 11% — жертвой, 2% — агрессором. У девочек доля жертв чуть выше (12% против 10,2%), у мальчиков выше доли наблюдателей (28% против 23%) и агрессоров (2,42% против 1,5%).
- Формы, с которыми сталкивались дети: унижение — 43,2%, оскорбления — 27,8%, физическая агрессия — 6,25%, кибербуллинг — 5,04%, съёмка издевательства на телефон — 2,54%. В свободных ответах упомянуты вымогательство денег, насмешки над инвалидами, порча имущества, удерживание в классе и отношение учителей к ученикам.
- Место: школа — 39%, социальные сети и интернет — 32,3%, двор и улица — 26,47%.
- Кто, по мнению детей, чаще подвергается травле: тот, кто слабее и не может дать сдачи — 51,1%, тот, кто отличается от других — 31,6%, тот, кто имеет своё мнение — 14,0%.
- Чувства при крике, ругани и оскорблениях: обида — 49,9%, гнев — 13%, безразличие — 12,1%, желание ответить тем же — 10,2%, желание исчезнуть — 8,72%, страх — 2,22%.
- Травлю школьников со стороны учителей считают постоянно встречающимся явлением 6,6% детей, редко встречающимся — 30,8%, отрицают — 62,5%.
- Остановить травлю, по мнению детей, способны прежде всего сами ученики — 46%, затем педагогический коллектив — 30,6%, администрация — 15,7% и родители — 7,7%. Телефон горячей линии психологической помощи знают 46,5% опрошенных.
- Педагоги описывают буллинг развёрнуто и включают в описание не только физическую и вербальную агрессию, но и косвенные формы — отвержение, игнорирование, насмешки. Автор оценивает уровень распознавания как достаточно высокий и отмечает, что описания совпадают с данными исследований.
- Последствия для жертвы 37,4% педагогов оценивают как крайне тяжёлые, вплоть до суицида; называют также психологическую травму (17,3%), депрессию (8,6%), потерю интереса к учёбе (2,6%). Для свидетелей: страх и беспомощность — 28,5%, чувство вины — 18,1%, роль пассивных соучастников — 13%, равнодушие — 12,9%, при этом 7,2% считают, что последствий нет. Для преследователей 3,7% педагогов также не видят никаких последствий.
- Частота столкновения с травлей у самих педагогов: постоянно — 12,7%, раз в полугодие — 24,6%, раз за учебный год — 31,9%, ни разу — 30,8%. При этом среди классных руководителей отсутствие травли в своём классе признали лишь 3,4%.
- Известные способы реагирования: разговор с родителями — 34%, беседы с ребёнком — 27%, вовлечение психолога — 19,1%, обсуждение в классе и тренинги — 6,9%. Опробованные и признанные эффективными: индивидуальная беседа — 41%, совместные мероприятия — 17,5%, помощь психолога — 15,4%, беседа с родителями — 6,2%, групповые тренинги — 5,9%.
- Опробованные и признанные неэффективными: беседа только с одной стороной — с зачинщиком, обиженным или родителем — 29,3%, привлечение родителей — 15,7%, критика и нравоучения — 15,5%, наказание обидчиков — 12,6%, игнорирование — 6,1%; 11,6% педагогов считают, что неэффективных способов нет.
- Действия педагога, усугубляющие травлю, по оценке самих педагогов: безразличие, бездействие, невмешательство, молчание, пассивное наблюдение — 65,5%; агрессия, угрозы, ругань, наказание — 12,4%; поддержка только одной стороны и деление детей на плохих и хороших — 8%; некомпетентность педагога — 6,8%.
- Особенности своей школы, способствующие травле, отрицают 53,9% педагогов; 28,3% называют социальное неравенство. Препятствуют травле, по их мнению, прежде всего работа классного руководителя (33%) и работа психолога и социального педагога (14,4%).
Что из этого следует — и не следует
Ключевой вывод автора: позиция сотрудников школы по отношению к буллингу — «активный наблюдатель». Педагоги детально представляют себе травлю, понимают её причины и последствия, знают, как реагировать, но их реальные попытки вмешаться редки и малоэффективны; между теоретическими знаниями и профессиональной практикой обнаружен серьёзный разрыв. Отсюда следует практическая перестановка приоритетов, которую автор формулирует прямо: прежде чем разворачивать массовое обучение педагогов, нужно выяснить причины отсутствия активной реакции на травлю и устранить их, повысив мотивацию вмешиваться. Только при осознанной и согласованной позиции специалистов о недопустимости буллинга профилактика может быть эффективной. Второй практический вывод следует из ответов самих педагогов: беседа только с одной стороной — самый частый способ, признанный неработающим.
Чего исследование не позволяет утверждать. Это анкетный опрос о представлениях и самоотчётах, а не измерение распространённости травли: доли ролей получены со слов респондентов, без независимой проверки, а формулировка «сталкивались с ситуациями издевательства» шире, чем буллинг в строгом смысле. Оценки эффективности способов реагирования — субъективные суждения педагогов, а не результат сравнения исходов; сам автор отмечает, что за словами «индивидуальная беседа» или «разговор с родителями» может стоять что угодно, и судить об их успешности по названию нельзя. Данные о травле со стороны учителей получены только от детей и не проверялись. Выборка ограничена одним регионом, хотя автор указывает, что результаты по педагогической части согласуются с исследованиями по той же анкете в Москве, Новосибирске и Московской области. Причинных выводов — например, что замкнутость ребёнка ведёт к травле, — данные не позволяют: связи здесь описываются со слов респондентов и могут работать в обе стороны.