Как справляются с трудностями подростки, которые сами оценивают себя жертвами школьной травли? В исследовании 90 девяти- и десятиклассников московской школы разделили по уровню ролевой виктимности на невиктимных, средневиктимных и гипервиктимных и сравнили по психологическому благополучию и преодолевающим стратегиям. Гипервиктимные оказались группой риска: сниженное самопринятие, зависимость от чужих оценок, переживание изоляции и доминирование агрессивных стратегий, тесно связанных с самим переживанием виктимизации (r=0,650). Автор описывает связи, а не причины: данные не говорят, агрессия ли следует из виктимизации или наоборот.
Практические выводы
- Из 90 девяти- и десятиклассников лишь 14 человек попали в невиктимную группу; остальные так или иначе переживают отверженность группой.
- Гипервиктимные подростки чаще других используют агрессивные стратегии преодоления, и это связано с самим переживанием виктимизации (r=0,650).
- Непринятие себя и личностная стагнация общие у средне- и гипервиктимных — именно эти черты автор предлагает учитывать в работе с такими школьниками.
- Средневиктимные охотнее всех вступают в социальные контакты — автор видит в этом точку опоры для значимого взрослого, чаще всего классного руководителя.
- Чувство непрерывного саморазвития оказалось свойственно только невиктимной группе: средне- и гипервиктимные переживают застой и скуку.
Подростки, остро переживающие себя жертвами травли, чаще других отвечают агрессией
Автор: Одинцова М.А.
Оригинал: «Преодолевающее поведение подростков, субъективно оценивающих себя жертвами школьной травли»
Год и выпуск: 2015, № 2
Кому и для какого вопроса пригодится
Психологу, который работает с классом, где идёт травля, и решает, кому в этом классе нужна отдельная помощь и какая именно. Статья показывает, что подростки, переживающие себя жертвами, — не однородная группа: между теми, кто переживает отверженность умеренно, и теми, у кого это переживание выражено остро, различаются и ресурсы, и способы справляться. Материал помогает понять, почему ребёнок, которого травят, сам ведёт себя агрессивно, и почему привычный ярлык «жертва» плохо описывает то, что происходит.
Полезен и при подготовке разговора с администрацией о том, зачем в антибуллинговой работе нужен ещё и уровень отношений в педагогическом коллективе, а не только работа с классом.
Что именно изучали
В исследовании участвовали 90 подростков — учащиеся девятых и десятых классов одной московской общеобразовательной школы. Использовались три инструмента: опросник ролевой виктимности М.А. Одинцовой (2013) для субъективных оценок виктимизации, опросник преодолевающих стратегий поведения СПСС Н.Е. Водопьяновой (2009) и шкала психологического благополучия Т.Д. Шевеленковой — П.П. Фесенко (2005).
По уровню ролевой виктимности участники были разделены на три группы: невиктимные — 14 человек (те, кому не свойственны переживания, связанные с отвержением сверстниками), средневиктимные — 48 человек, гипервиктимные — 28 человек с явно выраженным переживанием социальной роли жертвы. Автор отмечает, что в двух последних группах доминирует именно социальная роль жертвы — как роль, которую школьный коллектив считает приемлемой и место для которой в групповой иерархии сохраняется.
Как контекст автор приводит данные московского мониторинга 2014 года: о фактах физического насилия в своих школах сообщили 50,2% из 6606 опрошенных школьников 14–17 лет, о психологическом насилии — 75,4%, о косвенных формах травли — 59%, о давлении со стороны агрессивных одноклассников — 49,7%; 8,6% указали, что в их школе есть учителя, допускающие рукоприкладство.
Что обнаружили
- По психологическому благополучию гипервиктимные подростки уступают двум другим группам по большинству компонентов: они переживают изолированность и фрустрированность, ориентируются на чужие оценки при принятии решений, хуже противостоят социальному давлению и труднее открываются новому опыту (различия на уровне p=0,000).
- Низкое самопринятие оказалось характерно и для гипервиктимных, и для средневиктимных — в отличие от невиктимных (p=0,000). Такие подростки недовольны собой, разочарованы прошлым опытом и не принимают себя такими, какие есть.
- Чувство непрерывного саморазвития обнаружилось только у невиктимной группы; средневиктимным (p=0,017) и гипервиктимным (p=0,000) свойственны переживания личностной стагнации и скуки.
- К активным стратегиям преодоления стресса чаще прибегают невиктимные — в отличие от средневиктимных (p=0,049) и гипервиктимных (p=0,001).
- Вступление в социальный контакт как стратегия чаще у средневиктимных — и по сравнению с невиктимными (p=0,02), и по сравнению с гипервиктимными (p=0,003).
- Агрессивные действия чаще используют и средневиктимные (p=0,023), и гипервиктимные (p=0,028) по сравнению с невиктимными. Дополнительный корреляционный анализ в группе гипервиктимных показал тесную связь переживания виктимизации с агрессивными стратегиями (r=0,650).
- Избегание как стратегия отличает средневиктимных от невиктимных (p=0,01). Непрямые действия — влияние на ситуацию через побуждение других — оказались излюбленной стратегией средневиктимных (p=0,031) и невиктимных (p=0,028), а гипервиктимные используют их реже всех.
- Самый широкий набор стратегий — у средневиктимных: социальный контакт, непрямые действия, избегание и агрессия одновременно. Автор при этом называет большинство из них неконструктивными.
Что из этого следует — и не следует
Автор выделяет гипервиктимных подростков как группу риска и предлагает опираться при построении психолого-педагогического взаимодействия на конкретные личностные характеристики, общие для средне- и гипервиктимных: стагнацию личностного развития, непринятие себя и агрессивные стратегии преодоления. Ресурсами средневиктимных и невиктимных она считает позитивное отношение к окружающим, уверенность, самостоятельность и открытость новому опыту. Отдельный вывод статьи адресован не детям, а взрослым: автор считает, что начинать нужно со здоровой модели взаимодействия в педагогическом коллективе и с профессионально-педагогической культуры учителя, а не только с работы с классом.
Чего исследование не позволяет утверждать: это одномоментное корреляционное сравнение групп, и оно не показывает направление связи. Из него не следует, что агрессивные стратегии порождаются травлей или что они делают подростка мишенью, — данные фиксируют только совместную встречаемость. Виктимность здесь измерена самооценкой подростка, а не подтверждёнными фактами травли, поэтому «гипервиктимный» означает остроту переживания отверженности, а не тяжесть реальной ситуации. Выборка — 90 человек из одной школы, группы неравны по размеру (14, 48 и 28), поэтому переносить процентные соотношения на другие школы нельзя. Наконец, тезис о профессионально-педагогической культуре учителя как условии прекращения травли — рассуждение автора, а не результат её измерений.