Обзор сводит применения виртуальной реальности в трёх областях: иммерсивное обучение, когнитивная диагностика и реабилитация, фундаментальные исследования мозга. Сквозной вывод автора осторожен и важен: в двигательной реабилитации результаты ВР сопоставимы с обычной лечебной физкультурой, а выигрыш даёт не сама технология, а рост вовлечённости, мотивации и регулярности занятий. Для школы автор прямо прогнозирует трудности внедрения — стоимость, износ оборудования, нехватка специалистов и невозможность контролировать поток учащихся, — считая оправданным применение в СПО и вузе. Процедура отбора источников в статье не описана, а результаты исследований без группы сравнения приводятся наравне с РКИ.
Практические выводы
- В двигательной реабилитации прирост по моторным шкалам у ВР и обычной лечебной физкультуры не различался — различались удовлетворённость и самостоятельность в быту.
- Погружение само по себе не учит: усвоение растёт только тогда, когда учащийся владеет когнитивными стратегиями работы с иммерсивными медиа.
- ВР-диагностика выигрывает экологической валидностью: баллы CAVIR связаны с повседневным функционированием, чего не дали стандартные тесты.
- В ВР-модели распознавания СДВГ у взрослых главный вклад дали поведенческие и глазодвигательные показатели, а ЭЭГ оказалась нерелевантной.
- Автор прямо называет школу неподходящей средой для ВР — затраты, износ оборудования, нехватка специалистов, неконтролируемый поток учащихся.
Виртуальная реальность в обучении, диагностике и реабилитации: где эффект сопоставим с обычными методами, а выигрыш — в вовлечённости
Автор: Каверина М.Ю.
Оригинал: Основные направления использования технологии ВР в образовании, медицине и фундаментальных исследованиях
Год и выпуск: «Современная зарубежная психология», 2026, № 2, с. 27–36
Кому и для какого вопроса пригодится
Обзор пригодится специалисту, которому предлагают внедрить виртуальную реальность — в учебный процесс, в диагностику или в коррекционно-развивающую работу — и который должен понять, чего от неё ждать. Статья даёт карту зрелых применений и, что важнее, отвечает на вопрос «за счёт чего именно работает технология»: в реабилитации, по выводу автора, не за счёт превосходства над обычными упражнениями, а за счёт того, что пациент охотнее и регулярнее занимается.
Для методиста и руководителя образовательной организации самая полезная часть — заключение, где автор прямо разводит ступени образования: в школе внедрение ВР она считает проблемным из-за экономических затрат, отсутствия подготовленных специалистов на местах, большого потока учащихся, который трудно контролировать учителю, и высокого износа оборудования, а в СПО и вузе — оправданным, поскольку симулятор заменяет дорогое реальное оборудование и снимает риск травм.
Педагогу-психологу пригодятся разделы о диагностике и о терапии тревожных расстройств: они показывают, какие задачи сегодня решаются в ВР и какой квалификации это требует. Речь во всех случаях идёт о клинических и исследовательских протоколах, выполняемых профильными специалистами.
Что именно изучали
Это обзорная статья, а не эмпирическое исследование: собственных данных, выборки и измерений в ней нет. Цель заявлена как систематизация теоретических подходов и прикладных разработок последних лет по трём направлениям — образование, диагностика и реабилитация, фундаментальные исследования.
Описания процедуры обзора в статье нет вовсе: не указаны базы данных, поисковые запросы, временные рамки, критерии включения и исключения, число найденных и отобранных работ. Это нарративный обзор, и структура изложения задана авторской классификацией, а не результатом формализованного отбора. В образовательном разделе автор сама делит исследования на три группы: об удержании внимания и аффективном отношении к материалу, о преимуществах трёхмерной демонстрации и о переносе навыков из симуляции в реальную деятельность.
Что обнаружили
- В иммерсивном обучении сравнительные исследования показывают большее удовлетворение процессом и активизацию непроизвольного запоминания. Существенная оговорка приводится отдельно: прежде чем ВР применяется на уроке, учащиеся должны овладеть когнитивными стратегиями работы с иммерсивными медиа — только при их использовании информация усваивается успешнее.
- Аффективное обучение: в исследовании Малдерс с коллегами студенты знакомились с убежищем Анны Франк в приложении «Anne Frank VR House», и опыт увеличил способность сопереживать. Автор трактует это как общий механизм — ВР облегчает принятие роли и усиливает эмоциональное сопереживание.
- Трёхмерная демонстрация полезна там, где предмет пространственный: орбиты планет, строение атома, объёмное расположение органов. В медицине ВР выступает альтернативой препарированию, сокращая расход трупного материала и позволяя послойно разбирать модель тела без риска её повреждения. В эксперименте 2022 года студенты, изучавшие трёхмерные векторы в ВР, значительно превзошли контрольную группу в заданиях на пространственную визуализацию.
- Профессиональная тренировка: систематический обзор 17 исследований (307 участников) показал, что обучавшиеся в ВР выполняли процедуры на 18–43 процента быстрее и точнее контрольных групп. Систематический обзор и метаанализ 2024 года по 45 РКИ с 3329 участниками из разных областей медицины выявил статистически значимое преимущество ВР перед традиционным обучением по теоретическим знаниям, практическим навыкам и времени выполнения заданий, а также рост удовлетворённости и уверенности обучающихся.
- В диагностике ВР-тесты выигрывают экологической валидностью. Система CAVIRE из 13 виртуальных сцен оценивает шесть когнитивных доменов, результаты высоко коррелируют с традиционным тестированием. «Virtual Supermarket Program» для выявления лёгких когнитивных нарушений у пожилых показала связь общего балла с MoCA (r = 0,645). Инструмент CAVIR, испытанный на 70 пациентах с депрессией, биполярным расстройством и шизофренией в стабильной фазе и 70 здоровых, дал дополнительную прогностическую ценность: его баллы оказались значимо связаны с уровнем повседневного функционирования, чего не наблюдалось у стандартных когнитивных тестов, и позволяли различать пациентов по трудоспособности.
- Для распознавания СДВГ у 86 взрослых задание на внимание выполнялось в виртуальной аудитории с отвлекающими стимулами при одновременной регистрации движений глаз и головы, поведенческих реакций и ЭЭГ; модель машинного обучения дала точность классификации 81 процент на независимой выборке. Наибольший вклад внесли поведенческие и глазодвигательные метрики, тогда как показатели ЭЭГ оказались нерелевантными.
- В психотерапии: экспозиция в ВР при специфических фобиях по эффективности сопоставима с классической «живой» экспозицией, а интеграция айтрекинга позволяет объективно контролировать сенсорное избегание. По метаанализу Морина с коллегами, ВР-интервенции значимо снижали симптомы социофобии и были сопоставимы с очной когнитивно-поведенческой терапией как сразу после курса, так и в отдалённой перспективе. Крупные клинические испытания автоматизированной программы gameChange при психозах подтвердили снижение избегающего поведения по сравнению со стандартной терапией.
- В двигательной реабилитации ключевой результат — об отсутствии превосходства. В РКИ с 60 пациентами после первого инсульта (ежедневные 45-минутные сеансы три недели) улучшения по шкалам Fugl-Meyer и COPM в группах со стандартной реабилитацией и с добавлением ВР статистически не различались, но в ВР-группе были выше удовлетворённость лечением и показатели независимости в повседневной жизни. Автор формулирует это прямо: ВР — «не волшебная таблетка», её медицинский потенциал сопоставим с традиционными методами, а ценность в том, что реабилитация становится привлекательнее, доступнее и адаптированнее.
- Обезболивание: геймификация снижает восприятие боли и страха движения; интерактивная ВР с управлением взглядом снижала боль сильнее пассивного присутствия в той же среде. В 2021 году FDA впервые одобрило домашнюю ВР-терапию RelieVRx при хронической боли в спине с сохранением эффекта в течение 12 месяцев.
- В когнитивной реабилитации курс из 8 часовых сессий у 41 пожилого пациента с признаками когнитивного снижения дал достоверные улучшения в тесте Рея, росте графических навыков, вербальной памяти и фонематической беглости, снижение апатии и рост качества жизни; фМРТ показала усиление функциональной связности между лобными и затылочными отделами. Метаанализ 11 исследований подтвердил эффект в общем когнитивном функционировании, внимании, исполнительных функциях и памяти, тогда как зрительно-пространственные навыки и походка значимого прироста не дали.
- В фундаментальных исследованиях систематический обзор 27 работ с нейрофизиологическими замерами у пациентов после инсульта выявил характерные эффекты: выравнивание баланса возбуждения полушарий, усиление функциональных связей коры, расширение представительства пострадавшей конечности в моторной коре. Степень этих изменений коррелировала с клиническим прогрессом. Отдельное направление — иллюзия владения виртуальным телом, применяемая при хронической боли, искажениях образа тела и аффективных состояниях; авторы цитируемых работ отмечают, что одной внешней иллюзии для долговременного эффекта может быть недостаточно без воздействия на внутренние телесные ощущения.
Что из этого следует — и не следует
Главный практический вывод автора — сдержанный и потому ценный: там, где ВР сравнивали с полноценной обычной терапией, результаты оказывались сопоставимыми, и решающим фактором становилась вовлечённость пациента, а не свойства технологии. Отсюда следует правильная постановка вопроса при внедрении: не «эффективнее ли ВР», а «удержит ли она человека в регулярных занятиях лучше, чем то, что мы делаем сейчас», и оправдывает ли этот выигрыш стоимость. Второй прикладной вывод касается школы: автор сама не рекомендует ВР для дошкольного, начального, основного и среднего общего образования и объясняет почему.
Третий вывод, важный для обучения: погружение само по себе не обучает. Прирост усвоения в цитируемой работе связан не с фактом использования шлема, а с владением когнитивными стратегиями анализа получаемой информации — то есть с методической подготовкой, которую нужно проводить до внедрения.
Чего обзор не позволяет утверждать. Он не даёт оценки величины эффектов и не сравнивает применения между собой: собственного синтеза нет, все числа заимствованы. Он не показывает эффективности ВР для школьников — приведённая эмпирика получена на взрослых, студентах, пожилых и клинических пациентах. Результаты по диагностике — это корреляции с существующими тестами и точность классификации на исследовательских выборках, а не основание применять такие инструменты в практике; ни один из описанных инструментов не представлен как валидизированный для русскоязычной популяции.
Что стоит сверить эксперту. Метод обзора не описан, поэтому оценить полноту и отсутствие отбора «под вывод» невозможно, а автор ни одного ограничения своей работы не называет. Результаты исследований разного уровня доказательности приводятся в одном ряду: рядом с метаанализом 45 РКИ стоит описание терапии депрессии, где улучшение отмечено у 9 из 15 участников после трёх сеансов без группы сравнения, — на таких данных вывода об эффективности сделать нельзя, и в тексте эта разница в статусе доказательств не оговаривается. Наконец, есть внутреннее напряжение: общий тезис о сопоставимости ВР с традиционными методами соседствует с утверждением, что при болезни Паркинсона ВР-терапия «эффективнее традиционных подходов», хотя в том исследовании ВР добавлялась к лечебной физкультуре, а не заменяла её.