Авторы применили русскую версию «Опросника знаний детей о времени» Ф. Лабрелл к 57 учащимся 1–4 классов московских школ и сопоставили результаты с невербальным интеллектом по матрицам Равена (31 ребёнок) и с универсальными учебными действиями анализа и планирования (13 четвероклассников). Знания о времени сильно связаны с возрастом (r=0,71) и эта связь сохраняется при исключении вклада интеллекта (r=0,65), что авторы трактуют как основание считать такие знания показателем возрастной зрелости, независимым от интеллектуальных способностей. Со сформированностью УУД планирования найдена связь на границе значимости (r=0,59 при 13 участниках). Выборка мала и разорвана по возрасту, надёжность опросника невысока (альфа 0,68), поэтому выводы остаются предварительными.
Практические выводы
- Общий показатель знаний о времени коррелирует с возрастом в месяцах на 0,706, а первая часть опросника — на 0,747 (N=31).
- При исключении вклада интеллекта связь с возрастом сохраняется для общего показателя (0,649) и для первой части (0,716), но теряет значимость для второй части — оценки времени (0,349, p=0,059).
- Невербальный интеллект по матрицам Равена связан и с возрастом (0,44), и с знаниями о времени (0,38).
- Связь с УУД планирования — 0,586 (p=0,035) при 13 участниках; связь с УУД анализа не достигла значимости.
- Надёжность опросника на этой выборке невысока: альфа Кронбаха 0,54 в исходном виде и 0,68 после модификации авторами.
Знания о времени у младших школьников связаны с возрастом, а не с невербальным интеллектом: проба русской версии опросника Лабрелл
Авторы: Шепелева Е.А., Солодкова А.В.
Оригинал: Знания детей о времени как показатель возрастной и учебной зрелости
Год и выпуск: 2022, № 4
Кому и для какого вопроса пригодится
Педагогу-психологу, который в диагностике готовности к школе и трудностей обучения сталкивается с ответами ребёнка о днях недели, месяцах и часах и должен решить, как их интерпретировать. Традиционно такие пробы относят к общей осведомлённости и объясняют педагогической запущенностью; статья поддерживает другой ход — рассматривать знания о времени как показатель возрастной зрелости, связанный с возрастом и не сводимый к уровню интеллектуальных способностей.
Специалисту, работающему с несоответствующей возрасту инфантильностью и с трудностями планирования у младших школьников, полезна вторая линия работы: связь знаний о времени со сформированностью учебного действия планирования на выходе из начальной школы. Авторы прямо называют практическим применением подготовку методик развития представлений о времени.
Материал стоит читать как пилотный: числа получены на очень небольших подвыборках, подробности ниже.
Что именно изучали
Проверялись две гипотезы: что знания о времени представляют собой проявление возрастной зрелости независимо от интеллектуальных способностей и что они связаны со становлением универсальных учебных действий.
Участники — 57 нормально развивающихся учащихся 1–4 классов московских школ (30 девочек, 27 мальчиков) от 6 лет 4 месяцев до 11 лет 6 месяцев. Данные по интеллекту получены у 31 ребёнка, по учебным действиям — только у 13 четвероклассников. Существенно для чтения результатов: подвыборка с данными по интеллекту состоит из 17 первоклассников, одного третьеклассника и 13 четвероклассников, то есть распадается на две возрастные группы с разрывом посередине; авторы объединили их сознательно, поскольку изучали возрастные различия, и отнесли эту «разорванность» к ограничениям.
Знания о времени измерялись «Опросником знаний детей о времени» Ф. Лабрелл и коллег, на использование которого авторы получили разрешение. Первая часть опросника охватывает ориентацию во времени, знание последовательностей времён года и месяцев, понимание соотношения единиц измерения и определение времени по циферблату; вторая — умение оценивать длительность: соотнесение возрастных этапов жизни, отсчёт от собственного дня рождения и оценку продолжительности только что состоявшейся беседы.
Отдельная содержательная часть работы — доработка инструмента. Надёжность первой части в исходном виде оказалась неприемлемо низкой (альфа Кронбаха 0,33), поэтому авторы добавили ещё один субтест — определение того же времени на цифровых часах, что подняло надёжность до 0,59. Во второй части они изменили систему оценивания пункта о длительности беседы, что повысило надёжность с 0,45 до 0,53. Общая надёжность выросла с 0,54 до 0,68, и в работе использовалась модифицированная версия.
Невербальный интеллект оценивался стандартными прогрессивными матрицами Равена, учебные действия анализа и планирования — компьютерной диагностической системой PL-modified, разработанной в МГППУ. Статистика: корреляции Пирсона, частные корреляции с исключением интеллекта, однофакторный дисперсионный анализ.
Что обнаружили
Возраст и знания о времени связаны сильно: с первой частью опросника r=0,747 (p<0,001), со второй r=0,454 (p=0,010), с общим показателем r=0,706 (p<0,001).
Невербальный интеллект связан и с возрастом (r=0,44, p=0,014), и с общим показателем знаний о времени (r=0,38, p=0,035) — то есть сам по себе интеллект не безразличен к результату.
Ключевая проверка — частные корреляции с исключением интеллекта. Связь возраста с первой частью опросника (0,716) и с общим показателем (0,649) сохраняется на том же уровне значимости. Однако для второй части — собственно оценки длительности — она падает до 0,349 и значимости не достигает (p=0,059). Этот частный результат в общих формулировках авторов не отражён.
По второй гипотезе результат слабый и получен на 13 детях: общий показатель знаний о времени связан с УУД планирования (r=0,586, p=0,035), тогда как связи с УУД анализа значимости не достигают (0,502 при p=0,081 для первой части и 0,423 при p=0,150 для общего показателя), как и связь второй части опросника с планированием. Сами авторы называют это частичным соответствием гипотезе.
Что из этого следует — и не следует
Вывод авторов: знания о времени можно рассматривать как показатель возрастной зрелости, не объясняемый интеллектуальными способностями, а помимо возраста в них, вероятно, вносят вклад и другие факторы — например, специальное обучение, влияние которого авторы называют перспективной темой. Осторожное предположение о знаниях о времени как одном из предикторов учебной зрелости они формулируют именно как предположение.
Для практики отсюда следует немногое, но полезное: слабые ответы ребёнка на вопросы о времени не стоит автоматически объяснять ни низкими способностями, ни исключительно пробелами в обучении; это скорее повод посмотреть на общую возрастную зрелость. Модифицированная русская версия опросника заявлена как пригодная для дальнейших исследований — то есть как исследовательский, а не нормированный диагностический инструмент: нормативных данных для вынесения заключения о конкретном ребёнке в статье нет.
Чего исследование не позволяет утверждать. Сильная корреляция с возрастом здесь во многом обеспечена конструкцией выборки: 31 ребёнок из двух отстоящих друг от друга возрастных групп (первый класс и четвёртый) неизбежно даёт высокий коэффициент, который нельзя читать как плавную возрастную динамику. Утверждение о независимости знаний о времени от интеллекта сформулировано сильнее, чем позволяют данные: интеллект значимо связан и с возрастом, и со знаниями о времени, а после его исключения одна из двух частей опросника значимость теряет. Связь с УУД планирования на 13 участниках не позволяет говорить ни о величине эффекта, ни о его устойчивости, и тем более о том, что знания о времени — условие формирования планирования: направление связи в корреляции не определено. Надёжность инструмента в 0,68 достаточна для исследовательских целей, но недостаточна для индивидуальных заключений, и повышена она за счёт добавленного и изменённого пунктов, то есть сравнивать результаты русской версии с зарубежными данными напрямую нельзя.
Ограничения
Авторы называют ограничениями небольшой объём выборки и объединение двух разновозрастных групп — учеников 1, 3 и 4 классов — в одну подвыборку. Продолжение этой линии работы на большей выборке участников разного возраста и с более дифференцированными показателями понимания времени они считают перспективным.