Обзор зарубежных и отечественных эмпирических работ о раннем коммуникативном развитии слепых детей, соотнесённых с отечественной периодизацией форм общения. Этапы те же, но сигналы другие и сроки сдвинуты: зрительное сосредоточение не возникает вовсе, слуховое выглядит как поворот ухом к говорящему (со стороны — будто ребёнок отворачивается), социальная улыбка появляется на 2—3-м или 4—6-м месяце, а комплекс оживления весь первый год остаётся ответной реакцией, не становясь инициативой. Данные разных исследований расходятся на месяцы, что авторы связывают либо с вариативностью развития, либо с разными критериями квалификации феноменов, и потому ставят задачу создания шкалы коммуникативного онтогенеза.
Практические выводы
- Зрительное сосредоточение при слепоте не возникает, а слуховое формируется к 4—6 месяцам вместо первых дней жизни
- Сигналы слепого ребёнка легко прочитать как отсутствие интереса: поворот ухом к голосу, замирание, настороженное выражение лица до 20 секунд
- Улыбка чаще отвечает на тактильную стимуляцию, чем на голос, и к полугоду вызывается только комплексным воздействием — голос плюс прикосновения
- Ситуативно-деловое общение начинается с 10—11 месяцев, а инициативные действия с предметом — с 12—18 месяцев против шести месяцев при типичном развитии
- Отдельные выученные жесты по команде не являются общением: они никому не адресованы и не встроены в диалог
Общение слепого младенца: те же этапы, другие сигналы и сдвиг сроков на месяцы
Авторы: Айвазян Е.Б., Кудрина Т.П., Разенкова Ю.А., Павлова А.В.
Оригинал: Феномены раннего коммуникативного развития слепых детей в зарубежных эмпирических исследованиях
Год и выпуск: 2025, № 4
Кому и для какого вопроса пригодится
Специалисту службы ранней помощи и психологу, сопровождающему семью с ребёнком с тяжёлым нарушением зрения в первые три года жизни. Обзор отвечает на два вопроса, важных для практики. Первый: как выглядят коммуникативные сигналы слепого младенца — это нужно, чтобы не принять отсутствие привычных проявлений за отсутствие общения и чтобы объяснить то же самое родителям. Второй: в какие примерные сроки без специальной работы наступают ключевые события коммуникативного развития, то есть когда стоит ожидать появления того или иного феномена и где вероятны точки наибольшей уязвимости.
Что именно изучали
Обзор описаний специфических феноменов взаимодействия матери и слепого ребёнка в первые годы жизни. Приоритет отдавался работам с детальным анализом видеозаписей общения и лонгитюдным исследованиям. Авторы объясняют, почему обзор не ограничен последними пятью годами: подавляющее большинство подходящих работ выполнено до 2000 года или опирается на данные тех лет, а новые эмпирические исследования появляются с частотой одна-две за пять—десять лет, поскольку детей с тяжёлыми нарушениями зрения без дополнительных нарушений в популяции мало, неврологический статус часто удаётся уточнить лишь ретроспективно, и на формирование группы уходят годы.
Аналитический приём обзора — соотнесение феноменов, описанных в разных теоретических традициях и разными терминами, с отечественной периодизацией развития общения школы М.И. Лисиной. В ней младенческий и ранний возраст охватывают три ступени: ориентировочный компонент общения (зрительное и слуховое сосредоточение), ситуативно-личностное общение (улыбка, вокализации, двигательное оживление, комплекс оживления) и ситуативно-деловое общение (совместные действия с предметом, где взрослый выступает экспертом). Результат сведён в таблицу, сопоставляющую нормативные сроки появления каждого феномена со сроками, зафиксированными у слепых детей.
Что обнаружили
- Ориентировочный компонент. Зрительное сосредоточение, которое при типичном развитии появляется примерно на десятый день жизни, при слепоте не возникает вовсе — даже остаточного зрения обычно недостаточно, чтобы обнаружить взрослого. Слуховое сосредоточение у слепых недоношенных детей формируется не ранее 4—6 месяцев, а ищущие повороты головы на голос — к 6—7 месяцам.
- Внешняя картина этого сосредоточения контринтуитивна: в ответ на обращённую речь ребёнок поворачивается ухом к источнику звука, что выглядит как попытка отвернуться, а выражение лица наблюдатели описывают как удивление, настороженность или нахмуривание, которое держится существенно дольше, чем у зрячего ребёнка, — до 20 секунд.
- В зарубежной традиции сопоставимый феномен описан как «внимательный покой»: в ответ на обращение матери двигательная активность прекращается, лицо смягчается, рот приоткрывается, руки расслабляются. В единственном наблюдении, начатом с десятого дня жизни, он зарегистрирован в три недели и удерживался до двух месяцев; мать могла воспринимать это как социальное взаимодействие.
- Ситуативно-личностное общение. Оценки сроков появления социальной улыбки расходятся: в работах С. Фрайберг родители замечали её на втором-третьем месяце, в отечественных исследованиях недоношенных слепых детей — после 4 месяцев, в ряде случаев только к 6. Улыбка описывается как «приглушённая», обычно без смеха; дети регулярно отвечали ею на тактильную стимуляцию и редко — на голос матери. Её «автоматизация» задерживается: если у зрячего ребёнка к полугоду улыбка на появление взрослого становится регулярной, у слепого в этом возрасте она вызывается только комплексным воздействием — голосом вместе с прикосновениями, покачиванием, щекоткой.
- Данные о мимике противоречивы. В одних работах репертуар экспрессивных реакций и выразительность лица слепых детей ограничены по сравнению со зрячими; в другом исследовании эксперты не нашли различий в спонтанных выражениях гнева, радости, отвращения, удивления и интереса, кроме печали и страха, которые у слепых детей трудно различить. Авторы обзора предполагают, что расхождение объясняется разным предметом: в первом случае эмоции изучались в коммуникативной функции, во втором — как экспрессивная реакция на события.
- Комплекс оживления при слепоте возникает позже (в разных работах с 3,5, с 3—6 или с 5 месяцев), бывает неполным — без улыбки и/или вокализаций, не различается по составу при обращении взрослого и при появлении игрушки и, что важнее всего, весь первый год сохраняет ответный характер, не превращаясь в инициативу привлечь внимание взрослого.
- Вокализации: в одной работе младенцы 3—6 месяцев участвовали в проторазговорах движениями губ, вокализациями и движениями тела, и способ их взаимодействия с матерями мало отличался от обычного; в другой у слепых детей отмечено мало спонтанных вокализаций в первый год — они поддерживали вокальные диалоги, но редко начинали их сами.
- Инициатива появляется поздно и в телесной форме: к 9—12 месяцам дети могут запрашивать продолжение телесной игры, повторяя её движения, или протягивать руки, чтобы их взяли. Указательных жестов в сторону предметов или людей зафиксировать не удавалось; слабые телесные признаки внимания к незнакомому звуку матери часто не замечали.
- Ситуативно-деловое общение. Самые ранние коммуникативные действия по поводу предмета наблюдались в 10—11 месяцев (жесты, символически изображающие действие), в других работах — лишь в 18—19 месяцев, причём во всех случаях эпизоды были инициированы взрослым. Игры со взрослым с использованием предмета оказывались возможны к 12 месяцам; способность удерживать в фокусе внимания и игрушку, и родителя — в 12—18 месяцев. В части исследований дети 11—16 месяцев ещё не выполняли просьбы «дай» и «на».
- Отдельное наблюдение, важное для оценки: выученные жесты по команде (помахать на прощание, потереть живот в ответ на вопрос о голоде) авторы цитируемой работы называют «трюками» — они никому не адресованы, не входят в диалог и выполняются по команде, сопровождаясь похвалой взрослых, то есть коммуникативными действиями не являются.
- Социальная ссылка — ориентация на эмоциональную реакцию значимого взрослого — обнаруживалась в поведении слепых детей только после 24 месяцев.
- Общий итог сопоставления: расхождения между исследованиями измеряются месяцами, и авторы прямо говорят, что это указывает либо на высокую индивидуальную вариативность, либо на разные критерии квалификации одного и того же феномена в разных работах. Вариативность, в свою очередь, может отражать неоднородность выборок по зрительному статусу и сроку гестации.
Что из этого следует — и не следует
Практический вывод для ранней помощи: работать нужно не с «отсутствием реакций», а с их непривычной формой. Замирание, поворот ухом, настороженное выражение лица — это и есть сосредоточение на взрослом, и первое, чему стоит научить родителя, — читать эти сигналы, иначе он вправе решить, что ребёнок им не интересуется. Второй ориентир: если улыбка и оживление надёжнее вызываются сочетанием голоса и телесного контакта, то именно такое комплексное обращение и стоит рекомендовать. Третий: поскольку инициатива в общении у слепого ребёнка сама не появляется весь первый год, задача специальной работы — создавать условия для перехода от ответа к инициативе, а не ждать его.
Чего обзор не позволяет утверждать. Приведённые сроки — не нормативы: они получены на разных, часто очень малых выборках (вплоть до наблюдения за одним ребёнком), в разные десятилетия и по несовпадающим критериям, поэтому использовать их как диагностические границы нельзя. Именно из этого расхождения авторы выводят задачу — создать шкалу коммуникативного онтогенеза с теоретически обоснованными точками смены этапов и эмпирически обоснованными сроками; такой инструмент в обзоре не представлен. Не даёт обзор и программы вмешательства: он описывает логику развития, а не методику работы, и отставание конкретного ребёнка от приведённых ориентиров само по себе ни о чём не свидетельствует.