Разбор регионального мониторинга ранней помощи в системе образования Ярославской области за 2023 год: 140 служб, 460 специалистов, помощь 1174 детям и их семьям, анкетирование 956 семей. Данные показывают перекос по возрасту — обращаются в основном семьи с детьми второго и третьего года жизни, младенцы почти не охвачены, — и по территории: в трёх районах помощь в 2023 году не оказывалась вовсе. Автор называет причины: межведомственная разобщённость, нехватка учителей-дефектологов, невостребованность домашнего визитирования. Часть процентов прироста в статье посчитана от конечного значения, а не от базового, поэтому темпы роста в тексте занижены.
Практические выводы
- В 2023 году ранняя помощь оказана 1174 детям (2022 год — 1235), из них 91% — дети с риском возникновения нарушений, 7,5% — дети-инвалиды.
- Самая многочисленная группа на ПМПК — дети с темповой задержкой речевого развития: 1612 детей из 2598 обследованных; детей с РАС за год выявлено восемь.
- Кадры: 460 специалистов на 140 служб, причём учителями-дефектологами службы обеспечены лишь на 49%; общее число специалистов в 2023 году сократилось с 490 до 460.
- Младенцы первого года жизни в службах представлены крайне мало: педиатр на первом году часто не фиксирует нарушений, а в образование ребёнок попадает только с началом детского сада.
- Домашнее визитирование остаётся невостребованным: родители не готовы допускать специалиста в семейную среду, хотя именно эта форма работает в естественной среде ребёнка.
Ранняя помощь в Ярославской области: 1174 ребёнка за год, три района без помощи вовсе и почти нет младенцев до года
Авторы: Русанова Л.С.
Оригинал: Ранняя помощь: ресурсы и возможности психолого-педагогической поддержки ребенка и его семьи в Ярославской области
Год и выпуск: 2024, № 1
Кому и для какого вопроса пригодится
Руководителю службы ранней помощи, методисту и специалисту органа управления образованием, которому нужно понять, как выглядит работающая региональная система в цифрах и где у неё типовые провалы. Статья даёт редкий в открытом доступе разрез: сколько служб, сколько специалистов какого профиля, сколько детей и с какими нарушениями, какие формы работы востребованы, а какие не идут. Это материал для сравнения со своим регионом и для обоснования управленческих решений — в первую очередь по охвату младенцев до года, по межведомственному взаимодействию и по нехватке учителей-дефектологов. Рядовому педагогу-психологу школы статья пригодится меньше: она про организацию службы, а не про приёмы работы с ребёнком.
Что именно изучали
Мониторинг оказания ранней помощи в образовательных организациях Ярославской области проводится ежегодно с 2020 года по формам, разработанным Минтрудом России совместно с Федеральным научно-образовательным центром медико-социальной экспертизы и реабилитации им. Г.А. Альбрехта. В мониторинге 2023 года анализировались данные о детях от рождения до трёх лет, прошедших обследование в психолого-медико-педагогических комиссиях, и о детях, нуждавшихся в услугах ранней помощи и получивших их, по 140 базовым образовательным организациям муниципальных районов области.
Дополнительно проведено анкетирование: 140 педагогов, включённых в сопровождение детей раннего возраста, и 956 семей. Из них 697 семей (73%) живут в городской местности, 259 (27%) — в сельской; полных семей 795 (83%), неполных 161 (17%); возраст родителей от 23 до 37 лет. Систематизировались данные о составе детей по нарушениям, о возможностях сопровождения детей и родителей и о кадровой обеспеченности служб.
Что обнаружили
- Число служб ранней помощи по годам менялось: 182 в 2020-м, 116 в 2021-м, 144 в 2022-м, 140 в 2023-м.
- Через ПМПК в 2023 году прошли 2598 детей до трёх лет против 1997 в 2022-м; за шесть лет — рост с 1615 детей в 2018 году.
- Состав по нарушениям (2023 против 2022): темповая задержка речевого развития 1612 против 1184, задержка психического развития 295 против 300, нарушения опорно-двигательного аппарата 218 против 228, слабовидящие 174 против 118, умственная отсталость 24 против 26, расстройства аутистического спектра 8 против 9, слабослышащие 6 против 13, глухих и слепых нет. Отдельная группа — дети с сохранным интеллектом и риском возникновения нарушений: 261 против 119.
- Услуги ранней помощи в 2023 году получили 1174 ребёнка и их семьи против 1235 в 2022-м; снижение автор связывает с падением рождаемости. Из них дети-инвалиды — 83 человека, дети с генетическими нарушениями — 18, дети с риском возникновения нарушений — 1073, включая 936 детей с ОВЗ и риском стойких нарушений функций, 126 детей из семей в социально опасном положении и 11 детей-сирот.
- Территориальный перекос выражен: больше всего получателей в Рыбинске (345), Ярославле (211), Угличском районе (91), Тутаевском (86) и Переславле-Залесском (58), при этом в Большесельском, Любимском и Брейтовском районах помощь в 2023 году не оказывалась вовсе, а в Некрасовском, Некоузском и Гаврилов-Ямском числа незначительны.
- Возрастной перекос: обращаются преимущественно семьи с детьми второго и третьего года жизни, помощь в основном оказывается с 1 года 6 месяцев до 3 лет, дети младенческого возраста практически не охвачены. Объяснение автора: на первом году ребёнка ведёт здравоохранение, и педиатр часто не обнаруживает нарушений нервно-психического развития, а маркеры неблагополучия становятся заметны с началом посещения детского сада.
- Кадры: 460 специалистов — 72 руководителя служб, 170 учителей-логопедов, 130 педагогов-психологов, 68 учителей-дефектологов, 9 социальных педагогов, 7 инструкторов по физической культуре, 4 врача-педиатра. По сравнению с 2022 годом (490 человек) число сократилось. Обеспеченность службами: логопедическое сопровождение 100%, психологическое 93%, дефектологическое лишь 49%.
- Формы работы: в 2023 году проведено 1283 мероприятия против 1421 в 2022-м, при этом доля групповых форм выросла. Родителям 788 детей помощь оказана с составлением индивидуальной программы ранней помощи, родителям 178 детей — без неё. Наиболее востребованы очные и дистанционные консультации, индивидуальные и групповые занятия; дистанционный формат обеспечил доступность помощи для удалённых районов.
- Домашнее визитирование, которое автор считает одной из ключевых технологий, на практике не реализуется в полной мере и не востребовано родителями — из-за нежелания допускать специалиста в семейную среду, стрессового состояния после рождения ребёнка с нарушениями, низкого социального статуса или бытовой загруженности семьи.
- По данным анкетирования, охват нуждающихся семей услугами составил 92,49%, удовлетворённость качеством — 95,30% против 82% годом ранее.
Что из этого следует — и не следует
Автор заключает, что сопровождение детей раннего возраста в регионе представлено широко, развивается междисциплинарность, специалисты владеют скрининг-диагностикой, а трудности связаны с межведомственной разобщённостью, слабой реализацией домашнего визитирования и низкой представленностью медицинских работников в службах. Перспективные направления сформулированы как управленческий список: муниципальные дорожные карты развития помощи детям с двух месяцев, информационное взаимодействие со здравоохранением и соцзащитой, разделы о ранней помощи на сайтах учреждений, регулярное анкетирование потребностей семей, развитие родительской взаимопомощи.
Самая ценная часть для читателя — не благополучные доли охвата, а два провала, которые автор не скрывает. Первый: почти полное отсутствие детей до года при том, что ранняя помощь по определению начинается раньше, — и названная причина, заключение педиатра об отсутствии нарушений, которое создаёт неверное представление о состоянии младенца. Второй: три района, где помощь не оказывалась ни одному ребёнку. Оба вывода переносятся на любой регион как вопросы для проверки собственных данных.
Чего из статьи не следует. Она не позволяет судить о качестве или результативности помощи: измерялись объёмы услуг и удовлетворённость, а не изменения в развитии детей. Доли охвата и удовлетворённости получены по анкетам семей, уже получивших услуги, поэтому «92,49% нуждающихся охвачены» описывает не всех нуждающихся в регионе, а тех, кто дошёл до службы; семьи, не знающие о её существовании, в знаменатель не попадают — и сам автор пишет, что в ряде районов низкая востребованность связана с недостаточной информированностью населения. Восемь выявленных за год детей с РАС на весь регион — это показатель выявления, а не распространённости.
Числа в статье в основном сходятся: суммы по таблице ПМПК дают заявленные итоги, состав получателей помощи складывается в 1174, кадровый состав — в 460. Но темпы роста посчитаны неверно: увеличение числа обследованных с 1997 до 2598 детей названо ростом на 24%, тогда как к базе 2022 года это 30%; рост числа детей с темповой задержкой речи с 1184 до 1612 назван 27% вместо 36%. Похоже, прирост систематически считался от конечного значения, а не от исходного, — поэтому все темпы роста в тексте занижены, и при цитировании их стоит пересчитать по абсолютным числам, которые в статье приведены полностью.