Разговор с подростками о пранках: шесть вопросов, которые превращают просмотр «социального эксперимента» в занятие по социальной психологии

База знаний Практика и сопровождение
, , , , ,
1

Автор берёт популярные у подростков уличные «социальные эксперименты» и показывает, как использовать их интерес как материал занятия, повышая критичность к самому жанру. Разбор построен на шести вопросах: чем научный эксперимент отличается от ненаучного, что с этикой участников, как насилие на видео действует на зрителя, чем розыгрыш может закончиться, чьи ценности стоят за монтажом и от чего на самом деле зависит готовность помочь. В опору даны классические исследования помогающего поведения и десятишаговый алгоритм принятия решения о помощи для обсуждения с подростками.

Практические выводы

  • Опорный для занятия результат — эксперимент Дж. Дарли и Д. Бэтсона (1973): среди торопившихся семинаристов помогли 10%, среди тех, кому сказали, что время есть, — 63%; ситуация оказалась сильнее нравственных качеств и воспитания.
  • Три причины притягательности жанра для подростка: смешное, косвенный социальный опыт через наблюдение за чужим поведением и вопрос к себе — а как бы поступил я.
  • Алгоритм из десяти шагов для обсуждения с подростками: от реалистичной оценки происходящего до проверки собственных знаний и навыков и планирования действий.
  • Аргумент против жанра, который можно предъявить подростку: ненаучный эксперимент не контролируется научным сообществом, а результат задаётся монтажом и выбором кадров.
  • С ростом вовлечённости растёт и жёсткость: автор описывает механизм группового заражения и размывания ответственности, при котором группа переходит черту, которую не собиралась переходить.

Разговор с подростками о пранках: шесть вопросов, которые превращают просмотр «социального эксперимента» в занятие по социальной психологии

Автор: Рыженко С.К.
Оригинал: Житейская психология социальных экспериментов, или Разговор о пранках с подростками
Год и выпуск: 2016, № 1

Когда пригодится

Когда нужно провести занятие по теме, которая подростков уже занимает, — уличные «социальные эксперименты» и розыгрыши в сети, — и при этом не свести разговор к запрету. Материал даёт готовую структуру такого занятия: шесть вопросов, по которым разбирается сам жанр, подборку классических исследований помогающего поведения в качестве содержательной опоры и алгоритм принятия решения о помощи, который можно обсуждать пошагово.

Полезен и как рабочий текст про медиаграмотность: раздел о монтаже и «заказных» роликах показывает на конкретном разборе, как результат «эксперимента» задаётся отбором кадров, а не поведением людей.

Основное содержание

Почему жанр цепляет. Автор выделяет три причины привлекательности уличных розыгрышей для подростка: смешное; косвенное получение социального опыта через наблюдение за чужими моделями поведения; и обращение к себе — «а как бы я поступил». Последнее автор связывает с наблюдением Л.С. Выготского: самое интересное для подростка — он сам. Отсюда практический вывод — материал уже эмоционально значим, и его можно превратить в предмет обсуждения, повысив критичность к самому жанру.

Вопрос 1. Насколько достоверны факты ненаучного эксперимента. Автор проводит границу между научным и ненаучным экспериментом и перечисляет требования метода: чётко сформулированная гипотеза о причинно-следственных связях, переводимая в эмпирически проверяемые утверждения; объект, допускающий описание системы переменных, измерение воздействующих факторов и контроль условий. История с экспериментом Н. Триплетта разобрана как иллюстрация того, почему одного наблюдения мало: первичный результат (в присутствии людей задача выполняется лучше) при повторениях с другими заданиями оказался противоречивым, и объяснение нашлось только через десятилетия — присутствие свидетелей усиливает возбуждение и помогает выполнять простые, доминирующие реакции, но ухудшает сложные творческие задания. Гипотеза Р. Зайонца подтвердилась почти в 300 исследованиях с участием более 25 000 добровольцев.

Вопрос 2. Этика в отношении участников. Розыгрыш втягивает человека без его согласия. Автор указывает на последствия: участник, поверивший, что из-за его невмешательства кому-то причинили страдание, может долго переживать это состояние; многие затем видят себя в роликах и получают осуждение комментаторов. Для разговора о цене «проникновения в суть социальных явлений» привлечён эксперимент С. Милгрэма середины 1960-х: перед началом специалисты предполагали, что до предела дойдёт один из ста, фактически последний рубильник нажали 63% участников; повторы в Австралии, Иордании, Испании и Германии дали сопоставимые результаты. Приведены и современные этические требования: сообщать испытуемым необходимую информацию для получения согласия, защищать от вредных последствий и существенного дискомфорта, не разглашать информацию об участниках.

Вопрос 3. Как насилие на видео действует на зрителя и на самих авторов. Автор описывает механизм привыкания через аналогию с многократно повторяемым бранным словом: реакция затухает, и в следующий раз требуется что-то «покрепче». Приводятся результаты Р. Дребмана и М. Томас: люди, получающие визуальные впечатления со сценами жестокости, не только безразличнее реагируют на подобные ролики, но и менее активно вмешиваются в реальную драку детей. Отмечено и искажение восприятия реальности — окружающие начинают казаться враждебнее. Групповая динамика описана отдельно: группа питается ростом собственного возбуждения, ответственность каждого размывается, и участники переходят черту, которую изначально переходить не собирались.

Вопрос 4. Неконтролируемые последствия. Раздел собирает случаи, когда розыгрыш вышел из-под контроля: от бытовых (разыгранный прохожий сбросил самого пранкера в реку) до гибели участников инсценировок вооружённого нападения и убийства и несчастных случаев с теми, кого напугали. Отдельно назван встречный риск: заступившийся человек может превысить пределы самообороны, и тогда жертва и агрессор меняются местами в глазах правоохранительных органов.

Алгоритм для обсуждения. Десять шагов, которые автор предлагает проговаривать с подростками: реалистично оценить, что произошло; способен ли человек справиться сам; каковы мои затраты и возможные потери; каково моё отношение к пострадавшему; как реагируют другие; каково моё собственное состояние; как акт помощи отразится на моей самооценке; есть ли у меня нужные знания и навыки; как спланировать последовательность действий; принятие решения помогать или отказаться.

Вопрос 5. Чьи ценности стоят за роликом. Автор разбирает конкретный случай сфабрикованного сравнительного «эксперимента»: авторы, по их собственному признанию, вырезали из записи эпизоды, где прохожие подходили к «больному», потому что цели показать правду у них не стояло. Повтор того же сценария другим блогером на том же месте дал противоположный результат. Общий вывод сформулирован как правило чтения жанра: приверженность автора тем или иным установкам проявляется в выборе темы, интерпретациях, комментариях и в том, какие кадры показаны, а какие вырезаны; ненаучные эксперименты не контролируются научным сообществом и потому легче обслуживают заранее заданную идею. Раздел содержит выраженную политическую оценку автора — при использовании в классе её стоит отделять от методической части.

Вопрос 6. От чего зависит готовность помочь. Ядро содержательной части. Исследование Дж. Дарли и Д. Бэтсона (1973) с семинаристами: спешащим помогли 10%, располагавшим временем — 63%; такая деталь, как наличие времени, изменила отзывчивость в шесть раз и оказалась сильнее нравственных качеств и религиозного воспитания. Отсюда вывод, который автор считает главным для подростков: оценивая чужие поступки, мы приписываем их личным качествам и недооцениваем влияние ситуации. Перечислены и другие установленные факторы: помогают охотнее, увидев, что кто-то уже помогает, и располагая свободным временем; влияет настроение — к помощи склонны и переживающие вину, и печальные, и находящиеся в хорошем расположении духа; в кризисных ситуациях помощь чаще предлагают женщинам и чаще это делают мужчины; решение зависит от того, насколько человек, по мнению наблюдателя, нуждается в помощи и заслуживает её.

Куда это ведёт практически. Первый шаг в обучении альтруизму автор видит в противодействии предрасположенности к своей группе и расширении круга людей, к судьбе которых человек неравнодушен. Названо и препятствие — моральная эксклюзия, исключение отдельных людей из круга, на который распространяются моральные обязательства. Результат обсуждения показан на примере ученика, который вспомнил разбор в классе, не прошёл мимо лежавшего человека и вызвал скорую, дождавшись помощи.

Ограничения

Автор сама указывает, на что опирается разбор и где его границы: житейская психология игнорирует вероятностную природу психических явлений и смешивает личностные и ситуационные факторы, поэтому выводы ненаучных экспериментов нельзя переносить на людей вообще. Часть материала оригинала — ссылки на конкретные видеоролики, размещённые в электронном приложении к выпуску; их пригодность для показа в классе требует отдельной проверки, тем более что часть упомянутых записей содержит сцены жестокости.

Источники